Анастасия Башкатова
Годовой оборот субъектов малого и среднего предпринимательства в РФ, в трлн руб. в сопоставимых ценах 2019 года. Источник: исследование компании «Деловые решения и технологии»
Малый и средний бизнес – один из основных «поставщиков» рабочих мест в российской экономике. В этом секторе в разном формате занято почти 40% трудоспособного населения России. Так что его социальную роль трудно переоценить. Но, судя по социологическим опросам, все больше представителей малого и среднего бизнеса переходят в режим выживания, причем почти незаметно для официальной статистики. А вместе с ними примерно те же финансовые потрясения происходят и с миллионами россиян, которые трудятся в таких компаниях.
Режим выживания, а не развития стал практически нормой в предпринимательском сегменте трудовой деятельности, выяснили в Институте социологии Российской академии наук (РАН).
«Оценка предпринимателями состояния своего бизнеса такова. Более 40% опрошенных заявили, что к концу 2025 года он перешел в режим выживания», – сообщила научный сотрудник Института социологии РАН Инесса Орехова, ссылаясь на результаты опросов, которые с 2021 года проводятся фондом «Общественное мнение» и Высшей школой экономики среди представителей малого и среднего бизнеса. Свои выводы она обнародовала в журнале «Теория и практика общественного развития».
Произошло резкое ухудшение оценок: в 2024 году о режиме выживания говорили 28% опрошенных предпринимателей, а например, в 2022-м, в ситуации повышенной экономической неопределенности, – около 32%.
Бизнес-стратегии, не предполагающие ни роста, ни развития, имеют свое обоснование: у бизнеса нет для этого ни возможностей, ни ресурсов. Но такое балансирование на грани обвала приводит предпринимателей к фатальной зависимости от любых изменений экономических факторов, пояснила также Орехова.
«В 2025 году такие изменения по отношению к малому и среднему предпринимательству (МСП) произошли в экономической политике: усилились налоговое администрирование и цифровой контроль со стороны государства, расширилась фискальная база, выросли обязательные платежи», – перечислила эксперт.
Кроме того, наблюдались изменения в потребительском поведении граждан: оно сместилось в сторону сбережений и сокращения необязательных расходов. И, как сообщила Орехова, «часть предпринимателей предпочла работе в «ноль» или в убыток ликвидацию».
Потрясения малого и среднего бизнеса частично остаются вне зоны видимости официальной статистики. Например, публикуемые Росстатом данные о финансовых результатах деятельности организаций (в том числе о доле убыточных и прибыльных предприятий), о неполной занятости, о просроченной задолженности по зарплатам приводятся без учета субъектов малого предпринимательства.
«И как живет этот сектор, можно анализировать только по косвенным индикаторам», – пояснил экспертный Telegram-канал Proeconomics. Тогда как социальная значимость малого и среднего бизнеса, без преувеличения, высока.
«Без расширения системных мер поддержки ухудшение положения сектора создает риск масштабных негативных социальных последствий ввиду значимой доли занятого в МСП трудоспособного населения», – предупредили в другом исследовании аналитики компании «Деловые решения и технологии» (ДРТ; бывшее подразделение международной аудиторской компании Deloitte в РФ).
«Занятость в МСП выросла на 36% с 2019 года – до 29,3 млн человек, что довело долю сектора в общей структуре занятости до 39% (от 76 млн трудоспособного населения в возрасте от 15 лет и старше по состоянию на 2024 год. – «НГ»). Это делает состояние малого и среднего предпринимательства фактором с прямыми социальными последствиями», – считают аналитики ДРТ.
В их исследовании под субъектами малого и среднего бизнеса понимаются юридические лица и индивидуальные предприниматели, которые соответствуют установленным критериям по численности сотрудников и годовому доходу, а также самозанятые, включенные в реестр МСП.
Внутри категории МСП есть отдельные сегменты: микропредприятия – до 15 сотрудников и доход компании до 120 млн руб.; малые предприятия – от 16 до 100 человек и доход до 800 млн руб.; средние предприятия – от 101 до 250 сотрудников и доход до 2 млрд руб.
В течение последних примерно пяти лет отраслевая структура МСП была относительно стабильна с доминированием сектора услуг и торговли – если округлить колебания, то их доли около 40% и 35% соответственно. Но аналитики все же сделали ремарку, что в анализируемый период кое-что изменилось – в отраслевой структуре МСП произошло сокращение доли производства после 2020 года с 26 до 23%.
При этом обороты субъектов МСП в сопоставимых ценах 2019 года росли со среднегодовым темпом 1,7% при значительном вкладе малых и микропредприятий, которые обеспечивали около 85% от совокупного оборота, сообщили также авторы исследования ДРТ.
Картина может казаться благостной, но только на первый взгляд, прокомментировал это исследование канал Proeconomics. Ведь, судя по представленным данным, с 2019 по 2024 год число занятых в МСП выросло на 36% (с 21,5 млн до 29,3 млн человек), тогда как выручка МСП в сопоставимых ценах увеличилась менее чем на 2% (с 59 трлн в 2019 году до 60 трлн в 2025-м). Из этого следует, что выручка в пересчете на одного занятого за указанный период сократилась примерно в 1,3 раза.
Само понятие МСП «изначально очень рыхлое», пояснил «НГ» эксперт Института экономики роста имени П.А. Столыпина, член генсовета «Деловой России» Олег Николаев: «Оно объединяет и самозанятых с разовыми подработками, и серьезные заводы с штатом в сотни человек».
«Когда власти отчитываются успехами МСП за последние годы (а успех один – тот самый рост занятости в секторе), они говорят о плодах кампании по обелению экономики, которая стартовала чуть меньше 10 лет назад. Эта кампания вкупе с радикально выросшими информационными возможностями налоговой службы вынесла на поверхность миллионы до того невидимых работников, которые зарегистрировались в качестве самозанятых. Всех их записали в армию МСП – вот вам и результат», – сказал «НГ» Николаев.
По словам директора по стратегии компании «Финам» Ярослава Кабакова, если занятость растет существенно быстрее реального оборота, значит, падает производительность и выручка на одного работника – это приводит как минимум к кризису эффективности.
Сейчас главная угроза не столько в массовом исчезновении МСП, сколько в его превращении в сектор низкомаржинальной занятости. «Компании продолжают работать и создавать рабочие места, но все меньше зарабатывают на одного сотрудника и все меньше способны инвестировать в развитие», – уточнил эксперт.
«Для экономики это означает более слабый потенциал роста производительности и инвестиций. Высокие процентные ставки только усугубляют проблему, поскольку малый бизнес значительно сильнее зависит от банковского кредитования и собственного оборотного капитала, – продолжил Кабаков. – В итоге формальный рост занятости может скрывать ухудшение качества экономической активности».
Похожий вывод и у социологов РАН: «Малое и среднее российское предпринимательство на данный момент не отвечает экономическим запросам государства». Аналитики ДРТ резюмируют: ситуация требует разработки механизмов поддержки со стороны государства или пересмотра текущих условий, наиболее болезненно сказывающихся на состоянии малого и среднего бизнеса.
