Ольга Соловьева
Добыча нефти в России сталкивается со множеством ограничений. Фото Reuters
Правительственная энергетическая стратегия с горизонтом планирования до 2050 года предполагает добычу нефти на уровне 540 млн т в год. Независимые эксперты указывают на неминуемый рост добычи трудноизвлекаемой нефти, что потребует роста инвестиций в отрасль и развития технологий. И несмотря на то что за последние годы РФ кратно повысила уровень импортонезависимости нефтегазового оборудования, в программном обеспечении сектора до сих пор сохраняются «белые пятна».
Российские чиновники при этом обращают внимание на высокий уровень независимости РФ в области производства нефтегазового оборудования. Сегодня он составляет 80%, а к 2030 году достигнет 90%, заверил в среду глава Минпромторга Антон Алиханов на Международном промышленно-энергетическом форуме TNF. В то же время, по его оценкам, в отрасли необходимо освоить еще 220 позиций критического оборудования. Из этого перечня 55 типов уже производятся серийно, по 56 ведутся испытания опытных образцов.
За последние 10 лет уровень импортонезависимости нефтегазового оборудования в России вырос примерно с 40 до 70%, замечают аналитики из компании «Яков и Партнеры» (бывшее российское подразделение McKinsey & Company). При этом локализация оборудования развивается быстрее, чем замещение его наиболее технологически сложной части – специализированного программного обеспечения (ПО), обращают внимание эксперты. Так, доля отечественного ПО в нефтегазе выросла с 8% в 2014 году до 81% к концу 2024 года, однако в ряде ниш сохраняются «белые пятна». К примеру, более 55% телеметрии (комплекс технологий для сбора, передачи и анализа данных о состоянии скважин, оборудования и процессов добычи) приходится на зарубежные поставки, а зависимость от импорта роторных управляемых систем (буровое оборудование) еще в 2023 году была практически полной.
В компании «Яков и Партнеры» полагают, что рынок нефтесервисных услуг в России может увеличиться в 2,0–2,6 раза к 2035 году. Так, в базовом сценарии рынок достигнет 4,6 трлн руб. к 2030 году и 6,4 трлн к 2035-му. Сценарий ускоренного технологического развития предполагает рост до 5,2 трлн и 8,4 трлн соответственно.
Дополнительный потенциал для отрасли эксперты связывают с растущим спросом на высокотехнологичное оборудование и сервис для трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ), освоением новых месторождений и перспективой выхода российских технологических решений на экспортные рынки. Фактически, они подчеркивают, главный драйвер развития нефтесервисных услуг – рост добычи ТРИЗ.
Сегодня к трудноизвлекаемым относится до 60% запасов нефти. В текущей добыче доля ТРИЗ составляет около 30%, однако с учетом выработанных, низкопроницаемых и обводненных месторождений (месторождения, насыщенные подземными водами) доля сложной ресурсной базы приближается к 57%. «За 2010–2024 годы обводненность добычи выросла с 29 до 52%, тогда как проходка увеличилась на 77–80%. При этом объем добычи остается относительно стабильным: 516 млн т в 2024 году и 512 млн т в 2025-м. Фактически отрасли приходится бурить существенно больше, чтобы поддерживать сопоставимый уровень добычи», – делают вывод в компании.
При этом в мире сохраняется недоинвестированность и длинный цикл разведки, обращал внимание директор практики «Энергетика и нефтегазовая промышленность» компании «Яков и Партнеры» Никита Горбун. «Расходы на конвенциональный поиск в мире упали примерно до 50 млрд долл. в год с пика свыше 117 млрд долл. в 2013-м. Объемы новых открытий также находятся на исторически низком уровне: в 2025 году было обнаружено запасов нефти и газа, эквивалентных 5,4 млрд барр. нефти, почти в три раза меньше, чем в 2019-м. Доказанных запасов хватает примерно на 14 лет текущей добычи, около 90% инвестиций уходит на компенсацию падения, а не на рост», – сообщал он.
«Вложения в разведку и добычу нефти в 2025 году, по предварительным оценкам, составили около 420 млрд долл., что на треть меньше уровня, который наблюдался 10 лет назад», – отмечал в январе вице-премьер Александр Новак. Дефицит инвестиций он называл одним из рисков для нефтяной отрасли.
Падение инвестиций привело к сокращению разработки месторождений. Среднегодовой объем открытий месторождений углеводородов с 2014 года снизился более чем на 60% – более чем с 20 млрд до примерно 8 млрд барр. нефтяного эквивалента. В 2021 году было открыто всего 4,7 млрд барр., что стало минимальным показателем с 1946 года. А так как большая часть инвестиций идет на компенсацию падения, то только для поддержания предложения к 2050 году потребуется ввести более 45 млн барр. в сутки новых конвенциональных нефтяных мощностей и около 2 трлн куб. м газовых мощностей, полагают эксперты.
Аналитики потребности нефтяной отрасли в инвестициях оценивают в 18,2 трлн долл. к 2050 году, из них 14,9 трлн – в разведку и добычу.
В России вложения в добычу нефти увеличились примерно с 2,5 трлн руб. в 2023 году до 3,8 трлн в 2024–2025-м, а к 2030 году могут составить 3,8–4,7 трлн руб., ожидают аналитики компании «Яков и Партнеры». По оценкам, вовлечение в разработку более 10 млрд т нерентабельных сегодня запасов способно обеспечить около 80 млн т дополнительной годовой добычи к 2036 году.
Весной прошлого года была утверждена Энергетическая стратегия с горизонтом планирования до 2050 года (см. «НГ» от 14.04.25). Документ закладывает целевую добычу 520–547 млн т в год на 2030–2050 годы. При этом при стрессовом сценарии добыча падает до 403 млн т. Обеспечивать добычу в заявленных пределах должен будет активный ввод нерентабельных запасов, которые составляют более 10 млрд т. Согласно расчетам, вовлечение в разработку более 5 млрд т запасов и обеспечение развития новых регионов добычи дадут около 80 млн т добычи на горизонте 2036 года.
Как считает директор по аналитике Инго Банка Василий Кутьин, в целевом сценарии стратегии добыча нефти и конденсата должна достичь 540 млн т в год к 2030 году и удерживаться до 2050 года. «Эксперты же компании «Яков и Партнеры» показывают: для этого нужно бурить кратно больше (проходка выросла на 77–80% за 2010–2024 годы при стабильной добыче), а инвестиции в добычу должны вырасти с 2,5 трлн руб. (2023) до 3,8–4,7 трлн руб. к 2030 году», – замечает он.
«Власти ставят задачу удерживать добычу нефти и конденсата примерно на уровне 540 млн т в год и прямо говорят о необходимости предсказуемого налогового режима, вложений в трудноизвлекаемые запасы, нефтесервис и отечественное оборудование. При этом «Яков и Партнеры» указывают, что доля трудноизвлекаемой нефти в добыче будет быстро расти, а значит, прежнего объема технологий, оборудования и кадров уже недостаточно», – добавляет аналитик Freedom Global Владимир Чернов.
Собственно, кадровый дефицит – еще одна проблема российского ТЭК. По оценкам «Яков и Партнеры», он увеличится до 52 тыс. человек к 2030 году.
«В нефтегазовом комплексе занято, по разным оценкам, до 1,1 млн человек, при этом число незакрытой потребности достигло 27 тыс. к концу 2025 года», – замечают эксперты. ТЭК приходится конкурировать за кадры в том числе и с IT. При этом нефтегазовой отрасли требуются не только буровики и геологи, но и специалисты по данным, разработчики промышленного программного обеспечения, специалисты по робототехнике.
То есть для дальнейшего роста отрасли потребуется одновременно развивать инженерные компетенции, образовательные программы и автоматизацию производства, считают в компании «Яков и Партнеры». Они полагают, что преодолеть дефицит помог бы государственный заказ по целевым специальностям, базовые кафедры, целевые наборы, корпоративные магистратуры и аспирантуры при одновременной трансформации образовательных программ и автоматизации производства.
«Основной риск заключается в том, что новые проекты потребуют людей и технологий раньше, чем отрасль успеет их подготовить. Нехватку опытных инженеров и буровых бригад невозможно быстро устранить одним повышением зарплат, поэтому компаниям необходимо участвовать в подготовке специалистов и обеспечивать им практику на производстве. Для обновления оборудования нужны доступное долгосрочное финансирование и заказы на несколько лет вперед, позволяющие производителям планировать свои вложения. Без этих условий достижение показателей стратегии может потребовать больше времени и денег, чем предполагается сегодня», – добавляет профессор Финансового университета Иван Петров.
В Энергостратегии-2050 также обозначается проблема оттока кадров из отрасли. Так, если в 2023 году в нефтегазе было занято 1,343 млн человек, то к 2030 году их численность может упасть до 1,300–1,245 млн человек. То есть дефицит в стрессовом сценарии увеличится до 100 тыс. работников.
