Анастасия Башкатова Одна из интриг 2026 года – какой статус закрепится за Россией на глобальном рынке сельхозпродукции: нетто-импортера или нетто-экспортера продовольствия. Сейчас разница между импортом и экспортом сельхозпродукции – лишь 14,2 млн долл. в пользу импорта. Настолько мизерный по меркам статистики лаг, что в таблицах Федеральной таможенной службы (ФТС) при округлении он исчезает. Эксперты устраивают битву прогнозов. Институт Гайдара ожидает возвращения Россией после провального 2025 года статуса нетто-экспортера, но также он предупредил о негативных сценариях из-за логистических ограничений в Азово-Черноморском бассейне. Опрошенные «НГ» эксперты, наоборот, говорят о рисках, что Россия второй год подряд будет нетто-импортером, оценивая такую вероятность в диапазоне от 55 до 80%.
Россия сохраняет значимые позиции на мировых рынках продовольствия, однако их устойчивость все сильнее зависит от экспортной логистики – предупредил Институт экономической политики им. Е.Т. Гайдара в новом отраслевом обзоре (есть в распоряжении «НГ»).
«Во второй половине 2026 года российский аграрный экспорт приблизился к реализации негативных сценариев, связанных с логистическими проблемами для основных продуктов вывоза – зерна и подсолнечного масла», – сообщил автор обзора, эксперт Фонда экономической политики Института Гайдара Денис Терновский.
Он добавил, что «ограничения в Азово-Черноморском бассейне создают риск замедления поставок и потери части экспортной выручки».
«Наиболее пессимистичные оценки предусматривают сокращение экспорта зерна в текущем сельскохозяйственном сезоне на треть от потенциала, – пояснил в обзоре Терновский. – Ожидаемое сокращение экспорта может сгладить успехи, достигнутые в первом полугодии».
Как сообщил в четверг, 1 октября, гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько, в 2026/27 сельхозгоду Россия рискует не вывезти на экспорт 14–15 млн т пшеницы из-за ограничения логистики в Азово-Черноморском бассейне.
По данным ИКАР, за первые три месяца текущего сельхозсезона из РФ было экспортировано примерно 6,4 млн т пшеницы. Расчеты Рылько показывают, что за оставшееся до конца сезона время при ежемесячном вывозе по 2,5 млн т общий экспорт может составить 29 млн т при потенциале в 43–43,5 млн т. «Получается зазорчик примерно в 14–15 млн т, которые РФ может недовывезти», – прокомментировал он.
Хотя Рылько сделал оговорку: «Мы можем довольно сильно ошибаться, причем в обе стороны». Ведь в настоящее время, по его словам, почти на полную катушку уже заработали альтернативные каналы для экспорта. По словам гендиректора ИКАР, главным перевалочным каналом в этих условиях стали порты Балтики, «серьезно прибавил Каспий».
Терновский же в обзоре добавил, что у отечественного агропрома есть еще несколько затруднений – расширение дисконта (скидки) российской пшеницы к мировым бенчмаркам (эталонам) и снижение внутренних цен. И то, и другое усиливает давление на доходы аграриев и создает риски для озимого сева.
Однако, несмотря на это, Институт Гайдара сообщил о возможности возвращения России статуса нетто-экспортера продовольствия.
|
|
Экспорт и импорт продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья в РФ, в млрд долл. (левая шкала). За весь 2026 год – условная оценка при сохранении темпов января-июля. Источник: Институт Гайдара |
Поводом для таких ожиданий стала таможенная статистика: российский экспорт сельскохозяйственной продукции и продовольствия увеличился по итогам января–июля этого года сразу почти на 25% к аналогичному периоду 2025-го. Агроимпорт одновременно с этим увеличивался намного медленнее – примерно на 5%.
Страна становится нетто-экспортером в том случае, если она поставляет на внешние рынки больше, чем сама завозит из-за рубежа товаров аналогичной категории. Когда страна начинает больше закупать за рубежом, чем поставлять на внешние рынки, она становится нетто-импортером («чистым импортером»).
Впервые в новейшей истории Россия получила статус нетто-экспортера продовольствия в 2020 году. Страна его сохраняла до 2024 года включительно, что было для правительства главным доказательством эффективности проводимой в стране агрополитики.
Однако в 2025 году ситуация кардинально изменилась: после долгой паузы вновь начал доминировать импорт. Перспективы 2026-го пока до конца не ясны.
Так, по данным ФТС, размещенным на официальном сайте службы, по итогам января–июля этого года российский экспорт продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья (кроме текстильного) в денежном эквиваленте почти сравнялся с импортом: оба показателя составили около 25,7 млрд долл.
Но это цифры после округления. Более детальный анализ данных ФТС выявляет, что в январе–июле 2026-го импортные поставки крайне незначительно, однако обогнали экспорт: разница в пользу импорта составила 14,2 млн долл.
Мизерный по меркам статистики лаг. Но его наличие может быть негативным сигналом.
Опрошенные «НГ» эксперты в основном склоняются к тому, что России пока трудно повернуть негативные тенденции вспять.
«Динамика российского экспорта продовольствия, треть которого приходится на зерновые, во многом определяется ситуацией на рынке зерна: от уровня цен до логистики», – сказала доцент Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова Анастасия Прикладова.
«Я бы оценивал вероятность сохранения Россией статуса нетто-импортера продовольствия в 2026 году примерно в 55%, а возвращения в нетто-экспортеры – в 45%, – поделился с «НГ» мнением директор по стратегии компании «Финам» Ярослав Кабаков. – Главный риск для второй половины года связан с зерном и логистикой Черного и Азовского морей».
По словам Прикладовой, хоть рынок постепенно и адаптируется к новым условиям, перенаправляя товаропотоки, отрасль рискует не отыграть уже случившиеся потери до конца этого года.
Так что, по ее оценкам, на 80% вероятен сценарий сохранения за Россией статуса нетто-импортера продовольствия по итогам 2026 года, но с меньшим отрицательным сальдо по сравнению с 2025-м.
Другой вопрос в том, насколько это серьезная проблема с учетом стоящих перед страной задач по обеспечению продовольственной безопасности и импортозамещения.
«Долгосрочно это проблема политической и торговой стабильности», – пояснил экономист компании «БКС Мир инвестиций» Кирилл Кононов. Но краткосрочно, в пределах нескольких лет, серьезных негативных последствий все-таки возникнуть не должно, следует из его оценок.
«Это скорее психологический момент: мы вывозим больше продовольствия, чем ввозим, – сказал «НГ» автор обзора Института Гайдара, Денис Терновский. – Товарные потоки, однако, не пересекаются, способов покрытия импорта продуктов питания за счет валютной выручки по другим товарам достаточно».
Какое продовольствие Россия активно импортирует? «В большей части это экономически выгодный, а не вынужденный импорт», – считает Терновский.
Крупные статьи импорта, по его данным, например, включают фрукты и сезонные овощи, которые дешевле в странах с более теплым климатом, молочную продукцию из Белоруссии (ее традиционного производителя), алкогольную продукцию, для которой страна происхождения – неотъемлемый атрибут потребительского выбора.
Хотя, судя по рассуждениям экспертов, многое зависит от конкретных причин, из-за которых импорт продовольствия начал перекрывать экспортные поставки.
«Само по себе превышение импорта продовольствия над экспортом не является проблемой. Причиной может быть рост мировых цен на импортируемые товары (мясо, фрукты, овощи, кофе, какао), на что мы не можем повлиять. Хотя возможна и другая причина – ограничение реализации экспортного потенциала», – обратила внимание Прикладова.
И в этом случае профильным ведомствам, по ее словам, важно тогда принять оперативные меры, направленные на поддержку аграриев, для недопущения распространения кризисной ситуации в отрасли.
«Сам статус нетто-импортера не означает дефицита продовольствия, – продолжил Кабаков. – Но устойчивый дефицит внешней торговли продовольствием был бы тревожным сигналом, поскольку указывает на ухудшение ценовой и экспортной конкурентоспособности агропромышленного комплекса».
Хотя наращивание агроэкспорта, по уточнению экспертов, тоже вовсе не безобидная практика. При ограниченном предложении соответствующей продукции внутри страны ориентация на ее экспорт может создавать риски роста внутренних цен вслед за мировыми, усиления зависимости от портовой инфраструктуры и иные дисбалансы. И для предотвращения такого развития событий в критической ситуации от правительства тоже могут требоваться специальные меры реагирования.
