Анастасия Башкатова
В преддверии заседания Центробанка (ЦБ) по ключевой ставке экономисты – в том числе те, которые принимают непосредственное участие в экспертных опросах самого ЦБ о перспективах российской экономики, – составляют список главных проинфляционных факторов, в большинстве своем не зависящих от монетарной политики. В него, в частности, вошли «постэффект из-за атак ВСУ», шоки предложения, тарифное давление естественных монополий, неопределенность по поводу бюджета. Совокупное влияние таких факторов может привести к тому, что годовая инфляция по итогам 2026-го превысит те 6–7%, которые предполагал увидеть ЦБ, не говоря уже о срыве достижения 4-процентного таргета по инфляции, намеченного Центробанком на 2027 год.
По состоянию на 19 октября цены на автомобильный бензин в среднем по стране превысили прошлогодний уровень примерно на 20%, следует из данных Росстата, опубликованных в среду. Дизель оказался дороже по сравнению с прошлогодним уровнем почти на 18%. При этом общая потребительская инфляция в годовом выражении составила 7,15%, сообщило также в среду Минэкономразвития.
«Одним из основных проинфляционных триггеров в 2026 году является постэффект из-за атак ВСУ (нефтегаз, энергетика, промышленные объекты, логистическая инфраструктура, телекоммуникационная и информационная инфраструктура), распространяемый через шок предложения, увеличение страховых премий, расходов на обеспечение безопасности, логистических издержек, расходы на восстановление поврежденных объектов, рост инвестиционной неопределенности», – перечислил финансовый аналитик Павел Рябов, автор Telegram-канала Spydell_finance.
Это один из участников макроэкономических опросов ЦБ, которые регулярно проводятся Банком России среди 35 ведущих аналитических центров, а также профильных медиаканалов для получения независимых оценок.
Рассуждая о главных проинфляционных факторах, Рябов, однако, также сообщил, что сейчас нет возможности детерминировать и обеспечить математическое моделирование фактора вражеских ударов из-за отсутствия их открытой систематизации, включая полную информацию о степени ущерба.
«Поэтому никаких точных оценок воздействия на инфляцию в процентных пунктах дать не получится, но эффект есть (как минимум, напрямую через топливо), а масштаб – под вопросом», – пояснил он.
«Атаки и перебои – это прежде всего шок предложения, а не самостоятельная причина инфляции», – прокомментировал «НГ» ситуацию директор по стратегии компании «Финам» Ярослав Кабаков («Финам» – тоже один из участников опросов ЦБ).
Выбытие мощностей и инфраструктуры повышает стоимость топлива, логистики, страхования и восстановления, после чего бизнес переносит часть издержек в цены, подтвердил эксперт, напомнив, что ЦБ уже отмечал такой механизм на примере временного сокращения нефтеперерабатывающих мощностей.
Денежно-кредитная политика такой шок напрямую не устраняет. «Ключевая ставка не восстановит нефтеперерабатывающие заводы и не снизит стоимость перевозок. Здесь требуются меры со стороны предложения: быстрое восстановление мощностей, достаточное предложение топлива и снятие логистических ограничений. Задача ЦБ другая: не дать временному шоку закрепиться через инфляционные ожидания, зарплаты и цены», – считает Кабаков.
Однако как, в свою очередь, сказал «НГ» завлабораторией денежно-кредитной политики Института Гайдара Евгений Горюнов (Институт Гайдара участвует в опросах ЦБ), вклад эффекта от ударов ВСУ не главный, если говорить о проинфляционном влиянии.
|
|
Инфляция: до 2025-го фактические данные, после – разные диапазоны экспертных прогнозов, в % в декабре каждого указанного года по отношению к декабрю предыдущего года. Источник: опросы Центробанка |
«Все же заметно растут тарифы естественных монополий, отыгрывая прошлую потребительскую инфляцию, и спрос остается относительно крепким – об этом можно судить по динамике кредита и денежной массы», – полагает Горюнов.
Хотя, по его словам, тарифы – фактор разовый и «назад смотрящий»: они, по мнению эксперта, преимущественно не закладываются в ожидания ускорения инфляции в будущем. «Индексация тарифов не требует начала цикла ужесточения денежно-кредитной политики. Но, конечно, индексация влияет на инфляцию и поэтому при прочих равных сдерживает снижение ключевой ставки», – пояснил эксперт.
В октябре, по новым данным ЦБ, инфляционные ожидания населения на предстоящие 12 месяцев снизились, составив 13,2% против 14,2% в сентябре.
Но, как предупредил аналитический Telegram-канал «Твердые цифры» (участник опросов ЦБ), показатель все равно остается на повышенном уровне, и произошедшая 1 октября индексация коммунальных тарифов все же повлияет на ценовые ощущения населения, но позже, в ноябре – после оплаты квитанций с новыми суммами.
Кроме того, остается неопределенность по поводу будущих бюджетных параметров, добавил Горюнов еще пункт в список проинфляционных факторов.
В итоге, по экспертному прогнозу Рябова, годовая инфляция в конце 2026-го составит в России 7,7%. А в 2027 году она, по мнению аналитика, может замедлиться лишь до 6% «на фоне долгосрочных структурных и санкционных ограничений с рисками девальвации рубля». Это пессимистическая оценка.
Потому что, как, например, подсчитал ЦБ по итогам своего макроопроса среди экономистов, проведенного в первой половине октября, обобщенная экспертная оценка для 2026 года – инфляция 7,1%, а для 2027-го – 5%.
ЦБ приводит здесь медиану экспертных прогнозов – уровень, выше и ниже которого назвала ровно половина опрошенных.
Но даже более скромные обобщенные оценки (сначала инфляция 7,1%, затем 5%) все равно не вписываются в тот официальный прогноз, который ранее сделал сам Центробанк.
В июльской версии Банк России ожидал увидеть по итогам 2026-го годовую инфляцию в диапазоне 6–7%, тогда как в 2027-м инфляция должна была наконец-то замедлиться до целевого уровня – таргета – в 4%.
Заседание ЦБ по ключевой ставке, которое состоится 23 октября, будет опорным. Центробанк к этому заседанию обновит свой среднесрочный прогноз для экономики России, включая цифры по инфляции и дату достижения таргета, которая уже хронически сдвигается вправо, на более поздний срок.
