Анастасия Башкатова
Центробанк пытается сбить высокую инфляционную температуру.
Фото Анастасии Башкатовой
В бюджетной политике наблюдается крен в сторону ужесточения налоговых условий для малого и среднего бизнеса (МСБ), который словно воспринимается как буфер или неизбежный расходный материал в кризисных обстоятельствах. Но малый и средний бизнес – поставщик многих товаров и услуг для населения, гарант конкуренции. Тогда как сверхкрупный и крупный бизнес нередко монопольно диктует условия по ценам и тарифам вне зависимости от эффективности. Отсюда вопрос: не провоцирует ли фискальная политика, вымывающая с рынка малых игроков, ускорение инфляции? Как выяснила «НГ», Центробанк (ЦБ), решения которого, кстати, тоже подвергаются критике с точки зрения последствий для МСБ, призвал беречь малый бизнес.
Банк России 23 октября вновь сохранил ключевую ставку на уровне 14% годовых. Одновременно с этим регулятор обновил среднесрочный прогноз. Самые заметные корректировки коснулись, во-первых, инфляции за 2026 год: она будет не 6–7%, как ожидалось в июле, а 7,1–7,6%.
Во-вторых, сильно изменились ориентиры для ключевой ставки на следующий год. Если в июле ЦБ прогнозировал, что ключевая ставка в среднем за 2027 год составит 10,5–12,5%, то теперь регулятор закладывает на 2027-й ставку в среднем 12,5–13,5%.
Это нужно для выполнения главного условия ЦБ, которое он наметил на 2027 год и не намерен сдвигать по срокам, – достижение таргета: четырехпроцентной цели по инфляции.
Однако пока что инфляция превышает не только таргет Центробанка, но и те значения, которые закладывались в предыдущих версиях официальных прогнозов.
Это подталкивает экспертов проводить разного рода декомпозицию: выяснять, какой вклад в рост цен вносят атаки беспилотников, удорожание топлива, рост тарифов естественных монополий, увеличение налоговой нагрузки.
В таком контексте было бы уместно провести еще одну декомпозицию: оценить вклад в инфляцию, с одной стороны, малого и среднего бизнеса, который, похоже, все чаще воспринимается правительственными финансистами как буфер, способный пережить любой кризис, пусть даже за счет ротации, а с другой – сверхкрупного и крупного бизнеса.
Эксперты фиксируют крен в сторону ужесточения фискальных условий для МСБ. «Он виден в самой логике последних двух лет. С 1 января 2026 года налог на добавленную стоимость (НДС) повышен до 22%. Порог освобождения от НДС в упрощенной системе налогообложения снижен с 60 до 20 млн руб., с 2027 года лимит по патенту снижается до 15 млн руб., заканчиваются налоговые каникулы для индивидуальных предпринимателей (ИП)», – перечислил доцент Российского экономического университета (РЭУ) Вадим Ковригин.
Круг предпринимателей, которым приходится учитывать более высокий НДС в своей деятельности, расширяется, продолжила доцент РЭУ Мария Ермилова. Для малого бизнеса такие налоговые изменения особенно чувствительны на фоне дорогих кредитов, роста зарплат и операционных расходов, добавила она.
На малый бизнес непропорционально выросла не только налоговая нагрузка, но и связанная с ней административная. «Ведь налоги надо правильно подсчитать, а для этого необходим бухгалтер с соответствующими компетенциями, который раньше был просто не нужен», – добавил главный экономист Института экономики роста Борис Копейкин.
Как сообщил на прошлой неделе глава Минфина Антон Силуанов, получивший пост вице-премьера, в федеральном бюджете доля не подверженных конъюнктурным колебаниям доходов превысила 80% (имеются в виду поступления от внутренней экономики, без учета экспорта энергоресурсов).
«Ожидаем превышение плана по ненефтегазовым доходам в текущем году более чем на 1 трлн руб. Это касается и сектора малого и среднего предпринимательства. Наблюдаем значительный рост поступлений налогов – на 15% к первому полугодию прошлого года, а количество малых предприятий увеличилось на 3,4% год к году», – отчитался также глава Минфина.
Но, как показали расчеты Института Гайдара, приток ненефтегазовых доходов сейчас стал возможен «не столько по причине устойчивого экономического роста», как и должно происходить в здоровой экономике, сколько из-за того, что в охлажденной экономике увеличилась налоговая нагрузка на бизнес; также сказалось ускорение сверх плана инфляции, причем это ускорение и само отчасти стало следствием все того же увеличения налоговой нагрузки. Ведь, как пояснили ранее в институте, при более высокой инфляции прежде всего растет налоговая база по НДС (см. «НГ» от 29.07.26).
Россияне действительно все больше регистрируют ИП, но происходит это на фоне сокращения числа юрлиц в секторе МСБ. Из чего напрашивается вывод, что часть собственников занимаются перепрофилированием и дроблением (см. «НГ» от 20.10.26).
С учетом происходящих ужесточений «НГ» решила выяснить непосредственно у Центробанка, какой, по его оценкам, вклад вносит в инфляцию малый и средний бизнес (поставщик многих товаров и услуг для населения), а какой вклад у сверхкрупного и крупного бизнеса, обладающего нередко, как можно судить, монопольным влиянием.
Отвечая на этот вопрос в ходе пресс-конференции по ключевой ставке, Набиуллина уточнила, что в целом малый и средний бизнес хоть он и является более адаптивным к изменениям, все-таки более уязвим к проявлениям кризиса.
Говоря же о влиянии на инфляцию, глава ЦБ пояснила: «Мы не можем разделить вклад отдельно крупных, средних и малых компаний в инфляцию. Инфляция – это общий процесс. И в цепочках создания товаров и услуг у нас есть и крупные, и средние, и малые компании – каждая из них создает свой кусочек стоимости финального продукта».
«Но в посыле я с вами полностью согласна: по сути дела, чем выше конкуренция, чем больше разных компаний на рынке независимо от размера, тем выше то, что называется, эластичность предложения, тем быстрее производство товаров и услуг подстраивается под изменения спроса, под предпочтения людей», – ответила на вопрос «НГ» председатель Банка России.
По наблюдениям ЦБ, в конкурентных отраслях меньше возникает инфляционных последствий от различных шоков, а производительность труда растет быстрее; и как раз там, где создана более конкурентная среда, выше доля малого и среднего бизнеса.
«При прочих равных это более благотворно влияет и на снижение инфляции, и на адаптивность экономики, – сказала «НГ» Набиуллина. – Поэтому малый и средний бизнес, конечно, надо беречь».
Как при этом пояснил «НГ» член генсовета «Деловой России» Олег Николаев, было бы все же некорректно четко делить «вину за инфляцию» между крупным и мелким бизнесом: причины лежат в решениях, принимаемых выше.
«Тезис о том, что МСБ способен сильнее сдерживать инфляцию за счет расширения предложения, в целом верен: это наиболее конкурентный сегмент, где бизнесу сложнее переложить все издержки на потребителя. Но тезис, что крупный бизнес автоматически разгоняет инфляцию через монопольные цены, слишком упрощенный. У крупных компаний действительно выше рыночная власть в отдельных секторах, прежде всего инфраструктурных и сырьевых, однако их ценовое поведение определяется не только маржой, но и тарифным регулированием, мировыми ценами, курсом, налогами и стоимостью капитала», – прокомментировал директор по стратегии компании «Финам» Ярослав Кабаков.По его мнению, более опасна другая комбинация: когда налоговая нагрузка растет одновременно с удорожанием кредита и ограничением по разным причинам предложения. Тогда и малый, и крупный бизнес начинают закладывать рост издержек в цены, а конечным плательщиком становится потребитель.
Впрочем, описывая ситуацию с налогами, Ермилова также обратила внимание на то, что даже появление новых компаний не всегда компенсирует потери от закрытия старых, ведь вместе с ними уходят рабочие места, инвестиции и часть предложения товаров и услуг. Поэтому, по ее словам, налоговую политику важно оценивать не только по дополнительным доходам бюджета, но и по влиянию на занятость, инвестиции и устойчивость бизнеса.
