В экономическом и бизнес-сообществе формируется запрос на пересмотр приоритетов Центробанка (ЦБ). Проявляется это как в выяснении того, насколько корректно ориентироваться при принятии решений по ключевой ставке на показатель хронически повышенных инфляционных ожиданий, так и в сугубо умозрительных на первый взгляд упражнениях – спорах о том, применима ли сегодня к России концепция «невозможной троицы, или трилеммы», предполагающей, что страна не может одновременно иметь независимую денежно-кредитную политику, стабильный валютный курс и свободное движение капитала.
Сохранение жесткой политики ЦБ в условиях инвестиционного спада и регулярных атак на российские мощности и инфраструктуру нуждается, судя по реакциям аналитиков и бизнеса, во все более убедительном обосновании.
Один из факторов, на который Центробанк ориентируется при принятии решений по ключевой ставке, – хронически повышенные инфляционные ожидания населения.
По данным опросов фонда «Общественное мнение», в ноябре инфляционные ожидания россиян вновь повысились – до 13,5% после 13,2% в октябре. Такой рост цен ожидают увидеть респонденты в следующие 12 месяцев; приводится медианная оценка – уровень, выше и ниже которого назвала ровно половина опрошенных.
ЦБ не первый год пытается обеспечить достижение четырехпроцентной цели по инфляции, «заякорив» инфляционные ожидания, чтобы они не реагировали резкими всплесками на форс-мажоры.
Хотя инфляционные ожидания россиян и так уже в определенном смысле «заякорены», только на уровне в разы выше официальной инфляции из статистических сводок: по состоянию на 16 ноября годовая инфляция в стране составила чуть более 7%.
Для сравнения: в 2017 году в России была зафиксирована рекордно низкая в новейшей истории инфляция – 2,5%. А инфляционные ожидания россиян в течение 2017 года снижались с 12–13% до 8,7%. То есть разрыв между ожиданиями и статистической инфляцией есть всегда. И сейчас он даже менее выраженный, чем было в 2017-м: в два, а не в три раза.
Несмотря на это, в ЦБ сообщают, что инфляционные ожидания в последние месяцы находятся вблизи максимальных значений за два года. У экспертов, однако, вызывает все больше вопросов привязка решений ЦБ к инфляционным ожиданиям.
С одной стороны, как говорит доцент Российского экономического университета (РЭУ) Вадим Ковригин, к повышенным инфляционным ожиданиям надо относиться серьезно: «Это не ошибка восприятия, а довольно точное отражение структуры расходов небогатой семьи – таких семей в России основная масса».
С другой стороны, чтобы товары стали доступнее, надо увеличить их производство. Но сохраняемая долгое время высокая ключевая ставка, по оценкам главного экономиста Института экономики роста Бориса Копейкина, наоборот, «неизбежно превращается в механизм поддержания высокой инфляции»: через процентные издержки производителей (их закладывают в цены), через опасения домохозяйств (люди воспринимают высокие проценты как признак будущего роста цен).
Экономика при этом, как предупредил глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин, в условиях высокой ставки, повышенных налогов и снизившегося бюджетного импульса может уйти в 2027 году в минус.
Это самый «простой» пример тех споров, которые сейчас разгораются в экспертном и бизнес-сообществах. Но есть и другие примеры. Эксперты напомнили о концепции под названием «невозможная троица (триллема) монетарной политики», которая предполагает, что из трех целей – независимость (суверенность) денежно-кредитной политики, фиксированный (стабильный) валютный курс, свободное движение капитала – регуляторы могут выбрать и достичь только две, но не все три.
|
|
Прямые оценки населением годовой инфляции: наблюдаемой, ожидаемой через год и через пять лет; медианные значения в %. Источник: Центробанк Увеличить график |
«Классическая трилемма означает, что при свободном движении капитала обязательство удерживать фиксированный курс ограничивает свободу центрального банка в выборе процентной ставки», – пояснил «НГ» профессор РЭУ Михаил Гордиенко.
Однако в российской экономике после 2022 года, судя по выводам экономиста из Санкт-Петербургского политехнического университета Андрея Кошкина, наблюдается, пусть и с некоторыми оговорками, сочетание уже всех трех условий.
ЦБ сохранил возможность самостоятельно формировать монетарную политику. Валютный курс при этом можно назвать гибридным: сочетаются элементы и плавающего, и фиксированного курса. Уточним: хоть курс рубля в отличие от инфляции не таргетируется, но время от времени проводятся валютные операции по бюджетному правилу.
И в дополнение к этому можно говорить о мобильности капитала, несмотря на внешние ограничения. Поясним: видимо, свидетельством такой «мобильности» становится отток капитала из России. Ведь, как ранее подсчитал Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, даже во время СВО реальный сектор экономики выводит за рубеж от 3 до 5% ВВП РФ в среднем в год (см. «НГ» от 15.04.26).
Так и создается эффект «квазитрилеммы». «На первый взгляд есть выбор, но на деле инструменты и внешние условия вынуждают балансировать и совмещать то, что в классической теории считается несовместимым», – пересказал выводы Кошкина Telegram-канал Московского экономического форума.
В то же время ситуация в российской экономике, видимо, настолько неопределенная, а денежно-кредитная политика уже настолько вышла за рамки привычного, что пока одни экономисты заявляют о невозможном сочетании сразу трех несовместимых факторов, другие, наоборот, говорят о полном разрушении этой трилеммы и реализации только одного фактора.
Завлабораторией денежно-кредитной политики Института Гайдара Евгений Горюнов в комментарии для «НГ» сообщил, что в России, по его мнению, как раз достаточно свободное курсообразование. «Курс у нас вполне плавающий, несмотря на интервенции (операции ЦБ в интересах Минфина по бюджетному правилу. – «НГ»), которые не имеют целью держать курс в каком-то определенном коридоре и не влияют на него в долгосрочной перспективе», – сказал эксперт.
Свободного движения капитала при этом не наблюдается – оно ограничено в первую очередь внешними санкциями, следует из оценок Горюнова. Но не только ими. «С 1 октября 2026 года Банк России еще на полгода продлил ограничения на вывод средств через российских брокеров для нерезидентов из недружественных стран. А иностранные инвесторы могут вернуть за рубеж деньги, учтенные на специальных счетах типа «Ин». Возможность распорядиться вложенными средствами зависит от того, на каком счете они находятся», – напомнил об избирательных ограничениях Гордиенко.
Меньше всего сомнений у экспертов вызывает разве что тезис о суверенной монетарной политике регулятора. «Она у нас мало связана с внешними условиями, поэтому этот фактор у нас в стране выполняется, – уточнил Горюнов. – Трилемма дает возможность взять две опции из трех, но в нашей стране присутствует только одна опция – суверенная политика ЦБ».
Контекст, в котором происходят такие теоретические споры, свидетельствует о наличии вполне насущных проблем. «Валютный рынок стал более сегментированный, выше транзакционные издержки, эффективность денежно-кредитной политики ослабляется наличием большого объема «автономного» нерыночного спроса, на который она влияет слабо, так что приходится поддерживать более жесткую политику, ограничительную для рыночного кредитного спроса», – перечислила руководитель отдела компании «Финам» Ольга Беленькая.
Что в таких условиях можно сделать? Гордиенко прежде всего рассказал о необходимости стимулировать прямые инвестиции и повышать эффективность и активность бюджетных расходов.
