Почему санкции не раскалывают российскую элиту

Власти США ввели санкции против 24 российских чиновников, руководителей госкомпаний и крупных бизнесменов, которых в Вашингтоне, видимо, сочли слишком близкими к Кремлю. Среди последних оказались Сулейман Керимов, Виктор Вексельберг, Олег Дерипаска, Владимир Богданов и Андрей Костин. Американцам запрещено вести с подпавшими под санкции лицами и их компаниями какие-либо дела.

Введенные ограничения довольно чувствительны. Попавшие в список предприниматели ведут бизнес за рубежом и получают от него значительную часть своих доходов. Отключение американского сегмента, конечно, на этих доходах скажется.

В январе этого года был опубликован «кремлевский доклад» Минфина США. В нем было 210 фамилий министров, чиновников, глав госкомпаний и «олигархов», против которых теоретически могли быть введены санкции. В России над этим списком иронизировали, называя его телефонной книжкой и справочником «Кто есть кто в российской политике». Теперь американцы этим справочником воспользовались.

Еще после публикации «кремлевского доклада» эксперты и политологи высказывали мнение, что Вашингтон, выкладывая расширенный список, пытается воздействовать на российскую элиту, спровоцировать ее раскол, заставить тех, кто заинтересован в хороших отношениях с Западом, открыто противопоставить себя Кремлю. Апрельские санкции встраиваются в эту логику: крупный бизнес, теряющий большие деньги, должен задуматься о том, стоит ли и дальше двигаться в фарватере кремлевской политики.

При этом не учитываются российские политические реалии и нюансы отношений общества и бизнеса с властью в РФ. Точно так же США и другие западные страны, поднимая первую волну санкций после крымской истории, исходили из того, что неизбежный финансовый и экономический кризис ожесточат российских граждан против власти, заставят ее сменить курс или вовсе приведут к смене правящей элиты. Этого не произошло. Напротив, власть установила полный контроль над политической повесткой, создала антизападный электоральный консенсус, маргинализировала несистемную оппозицию и добилась рекордных результатов как на парламентских, так и на президентских выборах.

Санкции против крупного бизнеса теоретически могут иметь двухступенчатое воздействие на российскую политическую систему. Первая ступень – раскол по линии власти и бизнеса. Власть может остановить этот раскол, так или иначе компенсировав предпринимателям потери на внешнем рынке за счет преференций на рынке внутреннем. Тогда включается вторая ступень: государство помогает пострадавшим «олигархам», сокращает финансирование социальных программ, и от этого растет общественное недовольство. На гражданах санкции против крупного бизнеса сказываются в любом случае. Предприниматели из американского списка – это крупные налогоплательщики, инвесторы и создатели рабочих мест.

Для того чтобы эта логика работала, в обществе должны быть распространены совершенно конкретные привычки политического мышления и действия. К таким привычкам относятся, например, автоматическое конвертирование любой экономико-социальной проблемы в претензии к действующей власти или голосование за оппозицию в том случае, если вопрос не решается. В российском обществе такие привычки недостаточно распространены. Граждане охотнее принимают картину мира власти, в которой любая трудность – это происки западных врагов, которых пугают подъем России, ее перспективы. Другими словами, трудности укрепляют положение правящей элиты, а не наоборот.

Вероятно, американские политики это понимают. И, вводя новые санкции, они лишь следуют запросу своего электората, озабоченного «российской угрозой». Примечательно, что сами политики и помогли этому запросу оформиться.