В ближайшее время в Хабаровском крае начнется работа по изменению местного избирательного закона. Осенью предстоят выборы в Законодательную думу, в которой депутаты-одномандатники станут преобладать над списочниками – 24 против 12. В соотношении две трети на одну треть уже меняются и схемы избрания заксобраний Тульской и Волгоградской областей.
Смещение баланса смешанной системы в сторону мажоритарных выборов – это, пожалуй, самый модный тренд сезона. Объясняется это намерением усилить контакт кандидатов с народом, который сможет выбирать в депутаты наиболее достойных.
Настоящая причина, конечно, другая. И это даже не столько падение рейтинга «Единой России» до минимальных значений за полтора десятка лет, сколько уже очевидная обветшалость этого бренда. На партию власти навешаны и все предыдущие провалы самой власти, и ее нынешние неудачи. А впереди у нее еще и множество ошибок правительства Дмитрия Медведева, к которому ЕР вынуждена проявлять лояльность как к своему формальному лидеру.
В округах же можно будет либо выставлять больше самовыдвиженцев, либо акцентировать взгляд избирателей не на партийности претендентов, а на их личностях и профессиональных качествах. То есть со стороны представителей регионального этажа власти налицо проявление откровенной политической конъюнктурности. По слухам, администрация президента пытается с этим бороться. Однако трудно одновременно и призывать всех к верности партии, и разрешать нарушать ее тем же самым врио губернаторов исходя из той же самой целесообразности.
Впрочем, в кризисе не одна только ЕР, положение системных оппозиционных партий тоже демонстрирует тупиковость нынешней политической системы. Возьмем, скажем, тот факт, что на фоне падения рейтинга партии власти их показатели лишь слегка подросли. То есть люди не видят между партиями особой разницы. Не лучше ситуация и в стане несистемной оппозиции, которая за последние годы вообще растеряла свою электоральную базу.
Как считают многие эксперты, нынешнее затаптывание ЕР в землю очень походит на попытку некой враждебной внутривластной группы подорвать позиции Медведева как возможного преемника действующего президента. Понятно, что в контексте 2024 года пожертвовать можно многим – и даже вроде бы одним из системообразующих институтов власти. Особенно если кто-то полагает, что потом можно будет легко слепить собственную партию власти, а, мол, этих чумазых ребят уже не стоит пытаться отмыть.
Но эта версия не объясняет проявившуюся никчемность всей партийной конструкции страны. А между тем, похоже, назрела необходимость пересмотреть сам смысл существования ЕР. По форме она как бы является избирательной машиной наподобие американских партий, а по сути пытается быть стержневой партией вроде прежней КПСС, хотя ее создали всего лишь для оформления фактической ситуации после перехода власти в начале нулевых годов.
Сейчас приближается новый властный транзит, но российский правящий класс продолжает отказываться от явного разделения на конкурирующие между собой части. Хотя все экономические позиции уже в целом распределены, а политический истеблишмент, который уже устоялся, очевидно, перерос рамки одной партии. Скажем, те же КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия» через свои руководящие верхушки органично вошли во властную группировку. Однако их по-прежнему считают врагами режима, несмотря на бесчисленные доказательства обратного, – и они вынуждены соглашаться на эту роль. Понятно, что стабильности это не укрепляет. Поэтому, видимо, все-таки наступает пора переформатирования партийного поля. Партий власти вполне может быть две или три, нишу же вечно проигрывающей оппозиции займут наиболее вменяемые из несистемных политструктур.
Игорь Селезнёв 
комментарии(0)