Фото Reuters
Премьер-министр Армении Никол Пашинян и вице-президент США Джей Ди Вэнс подписали совместное заявление о завершении переговоров по Соглашению о сотрудничестве между правительством Республики Армения и правительством Соединенных Штатов Америки в сфере использования ядерной энергии в мирных целях. Предусматривается внедрение в Армении американских малых модульных реакторов (SMR) на сумму 9 млрд долл.
Стороны отметили, что соглашение укрепит энергетическое партнерство и позволит США лицензировать передачу ядерных технологий и оборудования в Армению. Реакция российских официальных лиц предсказуема: Армения, безусловно, вольна работать с теми партнерами, с которыми сочтет нужным, однако выбор в пользу американских технологий вызывает вопросы. В чем могут состоять эти вопросы?
Коротко говоря, Россия исходит из простой и логичной в спокойной геополитической обстановке предпосылки: продвигая ядерные технологии третьим странам, мы укрепляем тем самым свои позиции в этих странах и регионах. РФ готова к любым сценариям сотрудничества с Арменией в мирной атомной энергетике, включая продление эксплуатации Армянской АЭС вблизи города Мецамор до 2036 года и строительство новых блоков на основе проверенных технологий. Причем это адаптированные для условий именно Армении (высокая сейсмичность) технологии, включая обращение с отработанным ядерным топливом. Американцы же предложили Еревану лишь проект SMR. Фактически Армения согласилась на эксперимент с новыми ядерными технологиями. Первый прототип SMR – только после 2030 года.
Эксперты отмечают, что SMR вовсе не критически необходимы для Армении в ближайшие годы. Малые модульные АЭС типа SMR подходят для резервного энергообеспечения удаленных регионов. Однако Армения полностью электрифицирована и нуждается в экспортно ориентированной мощной АЭС для рынков Грузии и Ирана.
Все так. И все-таки Армения выбирает американские ядерные технологии. Почему же Армения делает выбор в пользу американских SMR? Возможно, это своего рода инструмент, фактор мягкой силы (а может быть, и мягкого шантажа). Действительно, технологическая зависимость – это порой просто разновидность жесткой политической зависимости. В ядерной сфере это не так бросается в глаза из-за длительного и сложного технологического цикла, но последствия бывают впечатляющими.
То есть потенциально этот проект может стать серьезным дестабилизирующим фактором в регионе. Хотя до сих пор никаких заявлений по этой ситуации Баку, например, не делал, вполне можно предположить, что Азербайджан просчитывает риски «экспериментального» статуса SMR в сейсмоопасной зоне. Кстати, Соглашение о сотрудничестве между правительством Республики Армения и правительством Соединенных Штатов Америки в сфере использования ядерной энергии в мирных целях предусматривает хранение отработанного ядерного топлива и отходов в Армении.
Закавказская республика сейчас сильно зависит от российского ядерного топлива и услуг для Армянской АЭС, которая обеспечивает около 40% электроэнергии страны. Соглашение Армении с США на 9 млрд долл. открывает тендер для американских фирм, а это лишает Россию многомиллиардных контрактов в условиях санкций. Это также снижает зависимость Армении от российских энергоносителей, сокращая газовые и в целом энергетические рычаги влияния Москвы. Но армяно-американская сделка ослабляет и геополитические позиции России в Закавказье.
Таким образом, выбор официального Еревана в пользу США может стать необратимым после 2036 года, когда истекает срок эксплуатации Армянской АЭС. И этот армянский урок, несомненно, должен быть учтен российской стороной при принятии решений о международном сотрудничестве в ядерной сфере.
Виктория Панфилова 
