Фото агентства городских новостей "Москва"
Иноагентов с каждой неделей все больше, а слов, разрешенных к употреблению, все меньше. Не так давно разгорелось что-то вроде очередного литературного скандала. Отчасти, разумеется, и социально-политического. У популярного писателя Сергея Лукьяненко вышла очередная книжка. Казалось бы, что такого? И кстати, даже не просто новая книжка, а переиздание старой. Когда-то давно уже напечатанной и ни к каким катастрофам не приведшей, наоборот, многим она понравилась. Но кто-то очень бдительный якобы нашел в этой книжке (название ее на всякий случай приводить не будем, а то мало ли что) некие слова, которые сейчас лучше не употреблять даже в рамках строгой критики. О том, что сами слова мы тоже приводить здесь не будем, наверное, и говорить не стоит – это очевидно. Мало того, кто-то бдительный не только, говорят, обнаружил некоторые небезопасные слова, но еще и не обнаружил на самой книжке необходимой маркировки. Книжка не была упакована в предупреждающие упаковки и не снабжена разнообразными предупреждениями. Кто-то сразу стал обвинять писателя в том, что он сделал это нарочно. Специально. То ли в рамках борьбы с «цензурой», хотя все знают, что ее у нас нет (а как можно бороться с тем, чего нет?), то ли, уверяли нас другие, с целью привлечь внимание.
Но, господа!..
Во-первых, попытка привлечь внимание – это для писателя и издателя совершенно нормально и правильно. Писатели для того и пишут, а издатели для того и издают. Во-вторых, подобные обвинения мы помним еще со времен СССР. Когда где-то допускалась ошибка или опечатка, допустившего ее сразу обвиняли в политической диверсии, хотя, конечно же, никакой диверсии не было, а была именно ошибка или опечатка. И наконец, в-третьих. Книги часто делаются не мгновенно, а в течение нескольких месяцев, а то и лет. И занимается этим множество людей. Художники, редакторы, корректоры, много кто еще. Почему надо сразу во всем обвинять писателя?
Или писатель должен вовсе перестать писать новые произведения, а только и делать, что бесконечно редактировать старые? Убирать оттуда всю крамолу, которой с каждым днем все больше и больше. То нельзя, это небезопасно, не стоит подвергать острой критике отрицательные социально-политические явления – чтобы не обвинили в их, этих явлений, пропаганде. А потому что как критиковать явление, не называя его? А любое название и упоминание очень бдительным господам в любой момент может показаться прославлением и пропагандой. И господ бдительных товарищей в чем-то убедить, а уж тем более переубедить, не всегда легко и просто.
Журналисты, к примеру, значительную часть времени вынуждены посвящать исключительно тому, чтобы проверять – а не забыли ли они какого-либо иностранного агента или еще кого-нибудь нехорошего вовремя назвать этим самым агентом. Но журналистов, разумеется, не жалко. А писателей жалко. И еще более жалко читателей. Навыки чтения и так уже не самые главные навыки в нашей жизни. А тут еще постоянно возникают самые разные препоны, ограды и запреты. Причем – откуда не ждешь.
И если писатели перестанут сочинять новые интересные и полезные произведения, а будут заниматься исключительно поиском своих собственных политических и прочих ошибок, то разве это хорошо? Разве к этому мы все стремимся и всегда стремились? Неужели именно это должно повысить интерес к книге и чтению? А ведь этот интерес и так уже не очень высок.
Бдительность – это, конечно, прекрасно, но когда ее слишком много, она перестает быть средством, а становится целью. Что, наверное, все же не совсем правильно.
Надежда Мельникова 
