Фото Reuters
Пока Дональд Трамп разбирается с иранской проблемой, стороны российско-украинского конфликта возлагают на действующего хозяина Белого дома все меньше надежд. На днях президент Украины Владимир Зеленский обсуждал с журналистами тему гарантий безопасности для Украины. По его словам, если на линии соприкосновения не будет «партнеров» Киева, то есть американских или европейских военных, «Россия в любой момент может возобновить наступление». Он при этом прокомментировал позицию США, согласно которой Москва не пойдет на эскалацию, опасаясь реакции Трампа. «Президент Трамп будет у власти еще два с половиной года, а что мы будем делать после этого?» – задался вопросом Зеленский.
Стоит напомнить, что еще недавно украинский президент искал контакты с американским лидером, пытался как можно скорее заново выстроить рабочие отношения после публичных ссор, с нетерпением ждал уполномоченных лиц из США в Киеве. Теперь он, например, предлагает относиться к возможному визиту Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера как к чему-то будничному: украинцы с ними «и так в контакте». «Я считаю, что их приезд нужен не нам, а им, – сказал Зеленский журналистам. – Потому что это не очень уважительно – ездить в Москву и не приезжать в Киев».
У Москвы и Киева структурно схожее недоверие друг к другу. Украина ждет эскалации от России, если будет установлена линия соприкосновения без западных военных, а Россия каждый раз опасается, что Украина воспользуется любой паузой в боевых действиях для реорганизации своих вооруженных сил и подготовки новых ударов или диверсий. Есть и еще одно сходство. На самом деле ни Киев, ни Москва не считают лично Трампа или любое другое физическое лицо, даже если это президент США, надежным гарантом. Они требуют институциональных гарантий, документального закрепления условий мира. Именно поэтому Москва, к примеру, постоянно напоминает об истечении срока полномочий самого Зеленского, добивается выборов, утверждает, что нынешняя украинская власть недостаточно легитимна, чтобы подписывать соглашения. Не должно остаться никаких зацепок, которые позволят откатить назад после того, как подписи под важнейшими документами будут поставлены.
Почему тогда и российская, и украинская стороны активно включились в миротворческий процесс имени Трампа? Потому что для долгосрочных договоренностей и гарантий, безусловно, нужен сам текст, нужны компромиссы, в том числе и тяжелые. Но для этого также необходима движущая сила, политическая воля, вынуждающая стороны пойти на уступки, принять неизбежное. В первые полтора года президентства Трампа позиции России «на земле» заметно лучше, чем позиции Украины. И пассионарность американского президента могла бы помочь закрепить это положение дел в конкретных документах. Поэтому Москва быстро подхватила этот драйв. Киев не мог оставаться в стороне: ему нужно было постараться избежать той безысходности, когда ничего не остается, только принять любые, самые невыгодные условия.
Понятно раздражение Трампа от того, что Москва и Киев в условиях короткого американского политического цикла не захотели ему помочь и быстро пойти друг другу на уступки. Но ведь Трамп тоже не может дать им того, что они ждут. Им нужен институт-гарант. Сейчас все такие институты в кризисе, на грани разрушения. А энергия Трампа – не институт. И сам он подчинен законам демократических выборов, которые не способен поменять. Возможно, сторонам конфликта теперь придется ждать следующего политического цикла в США.
Светлана Гамова 
