Фото Reuters
Без особого шума в Европе произошло важнейшее событие. В ЕС дан старт работе над договором о присоединении Черногории к Евросоюзу. Сделан важный, но не финальный шаг на тернистом, начатом два десятка лет назад пути евроинтеграции этого маленького балканского государства. Появится договор – появится предметный разговор с каждой из 27 стран ЕС о том, согласны ли они на появление в Евросоюзе еще одного члена. Этого другие кандидаты на присоединение к Объединенной Европе безуспешно ждут годами, а Турция – так и вообще десятилетиями. Черногорские чиновники прогнозируют победное завершение евроинтеграции для их страны максимум к 2028 году. Теперь нельзя сказать, что этот оптимизм не оправдан.
Впору говорить о возобновлении процесса, казалось, прочно затормозившегося в 2013 году, когда в ЕС вступила Хорватия. Тогда в Брюсселе особенно не скрывали, что дальнейшее расширение Евросоюза поставлено на паузу, а то и вовсе остановлено. Всем, кто рвется в Европу без границ, в обозримом будущем светит разве что утешительный приз вроде соглашения об ассоциации или максимум безвизового режима. Ведь к 2013 году сполна проявилась специфика обновленного Евросоюза, который получился как бы состоящим из двух ЕС.
В одном, по европейским меркам небогатом и без долгих традиций демократии, обычные граждане (подчеркиваем, обычные, а не власти предержащие, с которыми все сложнее) видят от членства в Евросоюзе сплошные плюсы. Это и возможность жить, учиться и работать, считай, в любом уголке Европы; и щедрые субсидии целым отраслям экономики; и управа, в случае чего, на власти своей страны, вынужденные волей-неволей прислушиваться к Брюсселю.
Но есть и другой Евросоюз, где обычные граждане из своих налогов все это великолепие оплачивают. Да и властям стран, входящих в это второе ЕС, непросто. Так как в Евросоюзе все юридически равны, им приходится считаться с подчас очень причудливым мнением руководства тех государств, которые они же субсидируют.
Именно во втором ЕС, где плюсы от членства в Объединенной Европе выглядят сопоставимыми с минусами, всерьез обсуждаются варианты своего брекзита (в первом – политика, который действительно поведет дело к выходу страны из Евросоюза, порвут на британский флаг его же избиратели). Там же возникла идея принимать в ЕС через систему кластеров. Упрощенно говоря, это когда страна-кандидат должна при помощи, согласовании и контроле Брюсселя последовательно провести ряд индивидуально выбранных для нее реформ по разным сферам (кластерам). Допустим, сначала – реформы по кластеру «налоговое законодательство», потом – по кластеру «экологическая повестка» и т.д. Это дает возможность, не отказываясь от расширения, отгородиться от любого соискателя, если покажется, что в ЕС он будет слишком большой обузой. Возможно, за бортом ЕС осталась бы и Черногория (она пока выполнила 14 из 35 выписанных ей кластеров), не будь российско-украинского фактора.
В 2022 году в Брюсселе как-то утвердились в мысли, что не расширяться нельзя: иначе в Европе (что особенно важно для ЕС – на Балканах) образуются геополитические пустоты, которые Россия может как-нибудь заполнить. А тут еще Владимир Зеленский, который требует ускоренного вступления Украины в ЕС, даром что она получила свои кластеры только в марте 2026-го. В его трактовке евроинтеграция – это такая награда Украине за защиту Европы от РФ, а заодно и компенсация за отказ от вступления в НАТО.
Договором с Черногорией (за которым, возможно, последует аналогичный договор с Исландией, если на референдуме в августе там решат, что надо евроинтегрироваться) в Брюсселе сигнализируют Киеву: ничего не поменялось. В ЕС двери открыты, но пускают туда только тех, кто «второй Евросоюз» устраивает. Украина, с ее кучей проблем, не устраивает. Ее и не пустят – по крайней мере пока есть эта куча проблем.
Анастасия Башкатова 
