Фото сайта freepik.com
Регулярные опросы фонда «Общественное мнение» (ФОМ) фиксируют рост тревожности у граждан начиная с середины апреля. Например, 19 апреля 47% респондентов сообщили, что у их родных, близких, друзей и знакомых преобладает тревожное настроение. Впервые за долгое время таких людей оказалось больше, чем тех, кто говорил, что их окружение преимущественно спокойно. 26 апреля доля тревожности выросла сразу до 53%. Первый майский замер, данные которого ФОМ опубликовал на прошлой неделе, показал 50%.
С чем это может быть связано? Косвенный ответ может дать часть опроса ФОМ, касающаяся событий недели. Респонденты вспоминают, какие события, освещаемые в СМИ, их заинтересовали. В середине апреля 7% указали на природные катаклизмы, например на затопления в Дагестане и Тюмени. Но постепенно эта доля снижалась – до 3–4%. Опрошенных больше волновала другая тема. В опросе за 17–19 апреля об обстрелах российских территорий и атаках БПЛА вспомнили 6%. Через неделю – уже 15%. По данным последнего опроса, именно эта тема стала для респондентов главной в условном кластере «спецоперация»: 18% говорили сотрудникам ФОМ об атаках беспилотников, а 16% – о событиях на фронте, о продвижении российских войск.
О взаимосвязи фиксируемой тревожности граждан и актуальных событий (прилет беспилотников, катаклизмы, отключения интернета) сложно говорить с уверенностью, это лишь гипотеза. Социологи ведут себя осторожно. Они не спрашивают у людей, чего конкретно те боятся, из-за чего переживают или беспокоятся. ФОМ группирует ответы на открытый вопрос о событиях недели. И в этих ответах есть нотки тревоги: «в школу нужно было бежать забирать детей», «беспилотники летают, тревога постоянно», «дрон прилетал, дом разрушил», «беспилотники очень беспокоят». Стоит подчеркнуть: людей не спрашивают о событиях, очевидцами которых они стали. Их спрашивают о том, что они видели по ТВ, о чем они прочитали на информационных сайтах.
Настроения в обществе, в том числе тревожность, безусловно, должны беспокоить политиков. Теоретически это может (и даже должно) влиять на степень недовольства властями. В системе с конкурентными выборами о таком влиянии даже не приходится гадать: если происходят события, усиливающие общественную тревожность, рейтинги одних политиков и партий растут, а других – падают.
В российской политике такую зависимость сложно обнаружить, во всяком случае социология в этом деле никак не помогает. Колебания рейтингов почти всегда незначительны, увязать их с какими-либо событиями сложно, часто это догадки и спекуляции.
ФОМ, впрочем, задает респондентам вопрос о недовольстве властями. По данным последнего опроса, 31% доводилось в последнее время слышать от окружающих людей критически высказывания в адрес властей. С 20-х чисел марта эта доля не падает ниже 30% – в 2025 году такого не было. 27% признаются, что лично у них действия властей вызывали возмущение или недовольство. Это тоже один из самых высоких показателей за год. При этом граждане, по всей видимости, в принципе неохотно говорят с социологами о политике и своем отношении к власти, могут прятаться за предлагаемую удобную формулировку «слышал, как другие люди говорят». Опросы, даже осторожные, помогают обнаружить тревожность или даже плохо скрываемое недовольство властями. Но механизм конвертации этих настроений в политику попросту не функционирует. Это, в свою очередь, может вызывать беспокойство у властей: непонятно, как может проявиться общественная тревожность, если известные классические схемы не работают, а опросы условны и поверхностны.
Наталья Чуркина 
Константин Ремчуков