Фото Reuters
Варшава и Киев продолжают обмениваться высказываниями в связи с тем, что президент Польши Кароль Навроцкий решил забрать орден Белого орла у президента Украины Владимира Зеленского. Сделал он это потому, что Зеленский присвоил одному из элитных подразделений украинской армии имя организации, которая для поляков ассоциируется в первую очередь с Волынской резней. Забывать об этой трагедии времен Второй мировой войны в Польше не собираются. Зеленский, возвращая орден, напомнил, что Варшава не отбирала эту награду у Бенито Муссолини, Екатерины II и экс-канцлера ФРГ Герхарда Шрёдера, который, как считается, дружит с президентом РФ Владимиром Путиным.
Министр канцелярии (по сути, глава администрации) президента Польши Агнешка Енджак ответила в сети X, что орден Белого орла не отбирают у людей посмертно, даже если это Муссолини. А Герхард Шрёдер, по словам Енджак, «никогда не оскорблял Польшу так открыто, как Зеленский», и в Германии при нем не называли подразделения Бундесвера в честь «героев СС».
В такой атмосфере сложно представить себе, что Зеленский как ни в чем не бывало приедет 25–26 июня в Гданьск на конференцию, посвященную восстановлению Украины. Даже если учесть, что в новом турбулентном мире слова и жесты быстро обесцениваются и забываются, в нем даже между прямыми угрозами и рукопожатиями может пройти всего несколько дней. Варшава подчеркивает: она по-прежнему поддерживает Киев в конфликте с Москвой. Но для поляков тема Второй мировой войны и роли в ней украинских националистов – болезненная. Польские политики и руководители государства напоминали об этом Киеву неоднократно уже после начала российско-украинского конфликта.
Если даже отвлечься от конкретного примера, речь идет о взаимоотношениях соседей. Для Польши и Россия, и Украина именно соседи, это никак не изменится. И сложно представить, чтобы в истории таких отношений не было сложных страниц, накопленных взаимных претензий, обид, неразрешенных противоречий. Историческая память и исторические травмы – удобный инструмент для политической игры, быстрой и легкой мобилизации электората. В Польше этим пользуются нередко. Но очень непросто при этом строить последовательную внешнюю политику и скреплять союзы государственными наградами. Если политики в стране оглядываются назад, у них едва ли сложатся какие-либо долгосрочные союзы с соседними странами, где тоже может меняться власть.
Стратегическим, продуманным и «надпартийным» решением в таких государствах может быть экономический прагматизм. Он не означает забвение. Он означает, что отношения с соседями начинаются с чистого листа и строятся на принципе выгоды. Быстрые политические очки на этом не заработаешь. Электорат, податливый на лозунги и карикатуры врагов, этого может не оценить. Но от скандальных жестов вроде отзыва орденов это точно спасает. И задает понятные, стабильные правила игры.
Польша, поддерживая Украину, сожгла почти все мосты в отношениях с Россией – к слову, экономически выгодных. Такого союзника, казалось бы, в Киеве должны ценить безоговорочно. А это, в частности, означает точное преставление о том, кто твой союзник, какие темы он считает болезненными, на что остро реагирует. Странно нажимать на эти точки в условиях, когда в Европе все сильнее колебания, все чаще власти разных государств говорят о необходимости переговоров с Россией. Но Зеленский почему-то нажимает, придерживаясь нарратива «мы за вас бьемся, остальное не должно вас беспокоить». В 2022 году европейцы, в том числе поляки, могли с этим соглашаться. Сейчас они делают это не так охотно, а детали вроде разного понимания истории опять стали значимыми.
Владимир Мухин 
