Суверенное технологическое лидерство. О том, почему пока не удается превратить нейросети в полезный продукт

Фото Reuters

В июле в Нью-Йорке (США) состоится 20-я Генеральная ассамблея (съезд) Международного математического союза (IMU). Также в июле пройдет главный форум союза – Международный конгресс математиков (ICM 2026): ассамблея традиционно заседает накануне конгресса. Ожидается, что серьезное внимание на этих профессиональных мероприятиях будет уделено математическому обеспечению развития систем искусственного интеллекта. Интрига подогревается еще и тем, что накануне этих научных встреч более 150 ведущих математиков из разных стран подписали так называемую Лейденскую декларацию об искусственном интеллекте. В ней они призывают не верить шумихе вокруг возможностей ИИ в математике.

Кратко. Обеспокоенные математики приводят следующие аргументы: технологические компании финансово заинтересованы в завышении возможностей своих ИИ-моделей; академическая наука страдает от недофинансирования на фоне ажиотажа вокруг ИИ; нейросети могут генерировать внешне убедительные, но ошибочные решения, и это создает серьезную проблему, ведь математика опирается на достоверность предыдущих построений. Наконец, ИИ обучают на научных работах без согласия авторов.

И Россия, кажется, тоже уже основательно погружена в этот ИИ-мейнстрим. По крайней мере на совещании с правительством в июне президент Владимир Путин вновь связал технологическое лидерство с цифровизацией, роботизацией и использованием ИИ, подчеркнув, что эта тема остается частью более широкой экономической повестки.

Действительно, страна истосковалась по высоким технологиям. Но пока приходится констатировать, что цифровизация не привела к ожидаемому перелому в экономике. Так, по данным, которые приводит доктор экономических наук, профессор, главный научный сотрудник ИНИОН РАН Анатолий Тодосийчук, в 2024 году уровень инновационной активности организаций составил 12,5%. В 2000 году таковых организаций было 10,6% («Вестник РАН», № 5, 2026). Для сравнения: Канада – 71,9%, Германия – 68,8%, США – 64,7% (данные за 2023 год).

Возможно, это объясняется тем, что развитию систем ИИ в России власти подают взаимоисключающие сигналы.

С одной стороны, 29 мая на саммите ЕАЭС в Астане президент РФ подчеркивал: «Россия, наверное, одна из немногих стран, я бы сказал даже, одна из трех, которая имеет шансы и развивает суверенный свой искусственный интеллект». Мало того, «Россия может занять лидерство в сфере ИИ, у нас есть преимущества…».

Но вот, по экспертным оценкам, на контроль интернет-трафика (фактически на замедление или даже блокировку некоторых и сетевых ресурсов, в том числе VPN) правительством выделено уже более 80 млрд руб. То есть одна из немногих современных отраслей в РФ, имеющая хороший потенциал развития – и ее-то «глушат»; и в прямом, и в переносном смысле.

Связанная с этим проблема: развивать – пусть даже и суверенные – системы ИИ без инвестиций в науку и НИОКР невозможно. Между тем, по данным НИУ «Высшая школа экономики», затраты в России на исследования и разработки составляют 0,97% ВВП. Это на уровне, например, Египта (1,03%) и Литвы (1,05). Отечественный показатель в шесть раз меньше, чем у лидера – Израиля (6,35% ВВП); отставание от США (3,45%) – более чем в три раза.

Вопрос в том, есть ли предпосылки для формирования того технологического прорыва, о котором грезят и власть, и общество, если противоречивые импульсы исходят от самой же власти? Откуда возьмутся необходимые компетенции? Пока четкого и однозначного ответа на эти вопросы нет. Мы наблюдаем ситуацию жесткого, иногда жестокого – как это бывает у детей – поведения в сочетании с какой-то детской же очарованностью технологической ИИ-сказкой: вот найдем (создадим, изобретем, купим по параллельному импорту) волшебную нейросеть, которая сотворит экономическое чудо. А если опять не сотворит?