Фото Reuters
Госсекретарь США Марко Рубио заявил в Маниле, что для урегулирования украинского конфликта нужны «новые идеи». Переговоры в Анкоридже, по его словам, не достигли цели. Выдвинутые ранее предложения, сказал Рубио, «были неприемлемы для Украины в тот момент и едва ли бы ли бы приемлемы сейчас». США готовы, по словам госсекретаря, предложить «некоторые идеи и концепции в подходящей обстановке и форме, если представится такая возможность и сложатся соответствующие условия».
Глава российского МИД Сергей Лавров, встречавшийся с Рубио, общаясь с журналистами, предложил установить, кто именно провалился в случае с договоренностями в Анкоридже. Россия, по его словам, пошла на компромисс, но президент США Дональд Трамп тогда «добавил, что Зеленский сделает то, что он предложил». Это как раз и не получилось.
В высказываниях двух руководителей внешнеполитических ведомств примечательно то, что ни журналисты, ни публика, ради которой они работают, не имеют сколько-нибудь точной информации о том, в чем именно заключалась идея, концепция Анкориджа. На какой компромисс пошла Россия? Что конкретно должен был сделать – и не сделал – Владимир Зеленский? Это знают участники переговоров и киевская правящая элита. Понятно, что такие деликатные, политические решения (которые еще даже не стали решениями) не могут транслироваться онлайн на общедоступных площадках. Но когда – или если – вдруг появится та самая «новая концепция», невозможно будет понять, действительно ли она новая или просто изменились условия и можно принять слегка модифицированную старую.
Слова Рубио сложно интерпретировать иначе как «мы умываем руки, нам сейчас не до этого, разбирайтесь сами». Трампу и его администрации действительно есть чем сейчас заняться: плохо продуманная, импульсивная кампания против Ирана грозит засосать действующего президента в воронку антирейтинга. Вместе с тем Рубио всегда казался скептиком в украинском вопросе – на фоне Трампа. Но он вынужден был – и все еще вынужден – подчиняться воле начальника. Эта воля по-прежнему меняется в течение дня, причем становится известной миру благодаря соцсетям и частому общению президента со СМИ. Классической российской дипломатии нелегко на эти перемены реагировать, она существует в другом темпе, ритме, дискурсивной плоскости.
После Анкориджа совершенно не случайно говорили о его духе, а не о его букве (букву знали только посвященные). Трамп хотел скорее завершить конфликт и стать миротворцем, а бизнесмены из его окружения – заключать выгодные сделки с россиянами. Москву устраивала эта пассионарность, логика ее была (и остается) в том, что нужно найти силу, которая заставит Зеленского принять поражение, согласиться с ситуацией «на земле», отказаться от территориальных притязаний, закрепить это документально. Такой силой казался Трамп. Именно в этом и был «дух Анкориджа». Теперь для Трампа то ли не все так однозначно, то ли украинский вопрос просто не в приоритете.
Едва ли Москва пересмотрит свой подход. Но кто станет той самой силой давления и убеждения? Преемник Трампа через два года? Слишком много времени при плохой прогнозируемости исхода выборов в США.
Европа? Она отказалась и вместе, и по отдельности принимать озабоченности Москвы в расчет еще до 2022 года. Сознательно заняв четкую и определенную антироссийскую позицию в конфликте. Тем самым, выбив из-под себя стул посредника за столом переговоров. Трамп оказался единственным из политиков мирового уровня и ресурсов, кто продемонстрировал после прихода к власти понимание наличия у Москвы своих геополитических озабоченностей. Этот взвешенный подход и проложил дорогу в Анкоридж. Сегодня Трамп политически и дипломатически ослаб. Его тарифная политика, претензии на Гренландию, ссора с Канадой и Испанией закалили противников курса американского президента, и они поверили в себя. Помощь Киеву больше не согласовывается с Вашингтоном. А у США минимален ресурс давления на ФРГ и Францию, Британию и ЕС. По крайней мере давления в интересах России.
Трамп человек не идейный, а транзакционный, хочет видеть немедленную выгоду, выраженную в долларах и баррелях. Сегодня такой выгоды от урегулирования украинского конфликта он не видит, благо почти за все платят европейцы. Они даже платят США, покупая у них оружие для Украины. И захваченная венесуэльская нефть в турбулентном мире не дешевеет. И Трампу это выгодно.
Москва находится под сильным давлением и ближайших союзников. Мы слышим и Лукашенко, и Токаева. Такого не было год назад. Значит, что-то изменилось. Задача российских властей осознать, что именно изменилось и найти адекватный ответ.
Игорь Субботин 
