О естественной реакции властей на искусственный интеллект

Фото Reuters

Цитаты из интервью председателя Следственного комитета России (СКР) Александра Бастрыкина информационному агентству «Интерфакс» широко разошлись в СМИ. Оно называется «Технологии ИИ незаменимы при расследовании дел, но никогда не заменят человека». Однако внимание привлекли иные высказывания главного следователя – прежде всего о «темной стороне» нейросетей.

Бастрыкин считает, что в Уголовном кодексе (УК) РФ должна быть универсальная норма о самом современном отягчающем обстоятельстве, от которого зависит тяжесть наказания. Это «совершение преступления с использованием информационно-коммуникационных технологий, включая технологии искусственного интеллекта». Максимального же уровня цитирования достигли слова главы СКР о средствах обхода интернет-блокировок. На вопрос, надо ли здесь что-то регулировать, Бастрыкин ответил лаконично. По его мнению, если ввести в УК новое отягчающее обстоятельство, то это как раз и «позволит правоприменителю охватить все деяния, предусмотренные уголовным законом, без исключения».

Интервью Бастрыкина, как представляется, необходимо рассматривать именно в совокупности. Это позволяет в очередной раз разглядеть ту логику властей, согласно которой они для самых сложных ситуаций всегда выдвигают наиболее простое решение – установить или ужесточить наказание. Наверное, можно даже говорить о том, что это уже естественная реакция госаппарата, а особенно – его силовой части, на быстрые изменения действительности. ИИ этой реакции избежать, конечно, не мог, поскольку он не только еще сильнее ускоряет подобные изменения, но и генерирует из них настоящий «девятый вал».

В первой части своего интервью глава СКР, представив свежую статистику киберпреступлений, вдруг говорит, что объем дел, направленных в суды в текущем году, «находится на уровне аналогичного периода прошлого года». И вообще переходит к разговору о «светлой стороне» ИИ, который стал незаменимым помощником при расследовании обширных или сложных преступлений. Например, помогает анализировать видеоматериалы для выявления признаков преступных деяний. Потом Бастрыкина спросили, нужно ли ограничивать ИИ в каких-то сферах и вводить ответственность за вред, причиненный именно с помощью нейросетей. И логика его рассуждений на глазах начала как бы меняться.

Но скорее всего это впечатление неправильное: логика осталась та же, только применена она к другому объекту. Так что когда ИИ работает на нужды государства, то это хорошо, использование же ИИ частными лицами уже вызывает подозрение. Тем не менее глава СКР напомнил: «Нужно четко понимать, как наступили те или иные последствия. Ведь действия ИИ инициирует человек. Нужно установить, какими мотивами он руководствовался. И только с учетом этого решать вопрос о применении конкретных норм».

И эти замечания Бастрыкина вроде бы противоречат его ключевой инициативе об универсальном отягчающем обстоятельстве, которое можно будет применить ко всем уголовным деяниям без исключения. Потому что тем самым фактически редуцируется дифференциация в оценке подобных деяний. А данный подход, в свою очередь, – это суть уголовного права, и в российских кодексах тоже недвусмысленно сказано о необходимости индивидуализированной оценки преступности тех или иных действий. В конце концов, выявление всех нюансов мотива действий человека – это обязанность Фемиды, Конституция РФ декларирует, что всестороннее судебное разбирательство определяет уровень справедливости правосудия. А тут ровно противоположное звучит прямо и бесспорно – виновен без исключения!

Судя по всему, все это опять же может показаться противоречивым лишь в контексте классической логики. А глава СКР, рассуждая о том, что делать с ИИ, уже перешел к логике правоохранительной. Мол, органы, если надо, во всем разберутся. Это и есть фундамент каждого простого ответа власти на всякий сложный вопрос. Кстати, Быстрыкин сообщил, что его ведомство уже подготовило необходимый законопроект.