Фото сайта Vecteezy
Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) опубликовал результаты летнего замера социально-психологического состояния российского общества. Исследователи использовали методику «Эмоциональный тонометр». Они перечисляли респондентам 12 эмоций или чувств и просили сказать, какие из них подходят для описания их состояния в последние 2–3 дня. Опрошенных разделили на четыре группы в зависимости от ответов: жизнерадостные (преимущественно позитивные эмоции), сдержанные (реже испытывают яркие эмоции и декларируют их), тревожные (преимущественно негативные эмоции) и возбужденные (чаще испытывают и декларируют яркие эмоции).
В июле жизнерадостных было больше всего – 31%. 24% опрошенных социологи ВЦИОМ отнесли к сдержанным, 23% – к тревожным, 22% – к возбужденным. Принципиальных изменений в этих показателях по сравнению с весной нет, разве что доля жизнерадостных упала на 4%, а доля возбужденных на те же 4% выросла. Эксперт ВЦИОМ Кристина Джгамадзе обратила внимание на то, что лето не способствует оптимизму, потому что люди нередко не могут позволить себе настоящий отпуск, смену обстановки, продолжают работать даже во время отдыха. По ее наблюдениям, в первой половине года в России также выросли продажи литературы, посвященной преодолению тревоги. То есть тревожность стала нормой, люди стараются это состояние контролировать или хотя бы понимать.
При этом ВЦИОМ пытается обнаружить связь тревожности (как и прочих состояний) с местом жительства респондентов и, что особенно интересно, с потреблением информации. Например, выясняется, что самый высокий процент тревожности (30%) среди жителей Москвы и Санкт-Петербурга. Доля тревожных, судя по таблице ВЦИОМ, снижается прямо пропорционально количеству населения – в селах она вообще составляет 19%. При этом 39% сельских жителей социологи отнесли к жизнерадостным.
Еще интереснее – с потреблением информации. Больше всего жизнерадостных людей среди активных телезрителей – 40%. Меньше всего – среди активных потребителей интернета (23%), которые ТВ смотрят редко. В этом сегменте также самые высокие показатели тревожности – 32%, в два раза больше, чем среди активных телезрителей. В этом вряд ли есть какая-то подгонка, это объяснимая, совершенно логичная корреляция. Телевидение отбирает для зрителя информацию, в большей степени, чем интернет, управляет его чувствами и вниманием. Если важно поддерживать в обществе оптимизм, людям будут реже сообщать новости, вызывающие тревогу. Или же события, которые сложно проигнорировать (например, пожары на складах, удары дронов), будут подавать, смягчая возможный эффект: десятки атак отражены, люди не пострадали, огонь быстро потушили, разрушений нет.
Интернет невозможно контролировать в такой же степени. У пользователей Сети либо есть осознанная установка искать информацию самим, либо интернет, выстраивая индивидуальные алгоритмы, предлагает им новости «на ту же тему». Как правило, это новости с тревожными заголовками. Это приносит больше заходов. Справиться с этим невозможно, даже если постоянно усиливать контроль Сети, блокировать сайты и т.д.
Такого рода опросы, конечно, имеют политическое измерение. И власти могут сделать из них два разных вывода. Первый: традиционные методы контроля, управления вниманием и эмоциями в эпоху интернета перестают работать, нужно искать другие подходы, не игнорировать тревожность, понимать, что негативную информацию люди все равно получат. Второй вывод: не развивать, а, напротив, контролировать Сеть, минимизировать перетекание в этот сегмент жизнерадостных телезрителей, поддерживать их высокую долю среди активного электората.
В общем, если исходить из оценки тревожности как настроения, с которым надо бороться, то грядущие ограничения интернета вырисовываются как очевидное благо и забота государства о людях. Вот о телезрителях оно заботится – и посмотрите результат. В советское время власти заботились о людях, как известно, еще больше: начиная с 1936 года вся страна пела безмятежную песню со словами «Я другой такой страны не знаю…» и смотрела бодрые новости дня перед каждым киносеансом.
Режим жизнерадостности и казенного оптимизма в обществе твердо поддерживался репрессиями и «масштабными отклонениями от норм социалистической законности». Правда, об этом мы узнали позже, когда партия вскрыла «отдельные недостатки». А еще позже в обществе заговорили о гласности как первопотребной ценности и инструменте преобразования и избавления страны от застоя. Но тогда знание фактов воспринималось не как источник тревожности, а как необходимая предпосылка коренной осознанной перестройки всех основ социальной жизни. На благо простых людей и будущего страны.
Анастасия Башкатова 
