Фото Saudi Press Agency/Handout via REUTERS
Саудовская Аравия, Турция и Пакистан заключили в Мекке исторический договор о коллективной обороне. В Мекканском соглашении, под которым поставили подписи лидеры трех государств, говорится, что его концепция «направлена на усиление совместного сдерживания любой агрессии» и «предусматривает развитие оборонного сотрудничества между тремя государствами во всех аспектах». Впрочем, наиболее важным элементом договоренностей стал вопрос об укреплении коллективной безопасности. Этот пункт, который копирует пятую статью Североатлантического договора, предполагает, что любое вооруженное нападение на одну из стран нового альянса будет расцениваться как нападение на всех. В условиях продолжающегося вооруженного конфликта на Ближнем Востоке, который давно вышел за рамки Ирана, это означает коренной слом прежней системы региональной безопасности и появление новых правил сдерживания.
Фундаментом для появления «треугольника» Турция – Саудовская Аравия – Пакистан стало подписание 17 сентября 2025 года пакистано-саудовского стратегического военного соглашения. Договоренности были презентованы как символический документ о развитии сотрудничества в сфере обороны, однако уже тогда было понятно, что страны закладывают институциональную основу для формирования принципиально новой оборонной оси и медленно двигаются к самообеспечению в сфере безопасности. За считаные дни до того, как 28 февраля 2026 года началась американо-израильская операция в Иране, премьер-министр еврейского государства Биньямин Нетаньяху откровенно назвал формирующийся «треугольник» «радикальной суннитской осью», которая, по его словам, равносильна по своей природе «шиитской оси сопротивления» – клубу лояльных Ирану стран и группировок.
Участники тройственного альянса уверяют, что Мекканское соглашение носит исключительно оборонительный характер и что оно не направлено против интересов какой-либо другой страны. Однако нетрудно догадаться, что оформление военно-политического «треугольника» в столь кризисное для Ближнего Востока время вызвано как потерей позиций проиранской «оси», так и растущей военной активностью Израиля в регионе. Двухлетняя военная операция в секторе Газа, дислокация войск в Ливане и Сирии, а также лоббирование в США военных ударов по Ирану только закрепили за Израилем в представлении ближневосточных стран репутацию неконтролируемого игрока, который своими действиями расшатывает стабильность региона, посягает на суверенитет соседей под различными предлогами, подрывает авторитет соседей и бесцеремонно вмешивается в двусторонние отношения США и других ближневосточных государств.
На фоне войны с Ираном американские официальные лица не раз выражали надежду на то, что конфликт может подтолкнуть мусульманские страны к участию в «Авраамовых соглашениях» – стратегической программе, которая изначально предусматривала сокращение дипломатической дистанции между Израилем и арабскими странами. Предполагалось, что следующим их подписантом будет Саудовская Аравия. Однако блоковый ландшафт Ближнего Востока после войны в Иране начал меняться в собственной логике. Региональные союзники Соединенных Штатов стали сомневаться в надежности американского военного «зонтика» и понимать, что сдерживающий потенциал американской архитектуры безопасности имеет пределы. В этих обстоятельствах региональные тяжеловесы предпочли сделать ставку на конструирование самостоятельной системы сдерживания. А она будет означать для Соединенных Штатов утрату статуса безальтернативного гаранта в сфере безопасности и, вероятно, даст импульс для пересмотра формата их военного присутствия на Ближнем Востоке.
Ольга Соловьева 
