Фото агентства городских новостей "Москва"
Минюст исключил из реестра иностранных агентов Евгения Понасенкова – писателя, блогера, автора исторических публикаций и героя интернет-мемов. Сам «счастливчик» назвал это решение «полнейшей неожиданностью». «Я был уверен, что это получится, но когда-то в отдаленном будущем», – признался он. Понасенков назвал произошедшее победой своих юристов, которые четыре года взаимодействовали с Минюстом – в черный список он попал 1 апреля 2022 года.
А как объяснил свое решение сам Минюст? Практически никак: когда речь идет о пересмотре статуса физических лиц, министерство всегда ограничивается скупой формулировкой «в связи с утратой признаков иностранного агента». Она не дает возможности понять, чем именно руководствовались чиновники.
С 2023 года министерство сопровождает каждое включение в перечень иноагентов индивидуальными мотивировками: например, участие в распространении материалов иноагентов, высказывания против специальной военной операции, проживание за пределами Российской Федерации и т.д. Поэтому когда человека исключают из реестра, можно «поднять архивы» и предположить, что именно поменялось и позволило принять такое решение.
Но, во-первых, это именно предположение. Конкретику знает только Минюст, а он свою логику не раскрывает. Во-вторых, до 2023 года мотивировка включения в реестр тоже никак не комментировалась. Тогда подробности можно было выяснить, только если человек сам делился сведениями, полученными в министерстве, либо из материалов суда – если статус оспаривался. Правда, и оснований для присвоения статуса тогда было меньше. Среди них ключевым было иностранное финансирование, сейчас оно не обязательно – достаточно широко трактуемого «иностранного влияния» на столь же широко трактуемую «политическую деятельность».
Случай Понасенкова в этом смысле показателен. О конкретных претензиях к нему известно потому, что он обжаловал включение в реестр в суде. Из судебных материалов 2023 года следует, что ему «вменялись в вину» выплаты от издательства «АСТ», которое само было названо «получателем иностранного финансирования», и распространение материалов СМИ-иноагентов. А также записанные в Италии (это, видимо, иностранное влияние) видеоролики с идеями о «превосходстве европейской цивилизации над Россией» (а это, видимо, политическая деятельность).
С основаниями для присвоения иноагентского статуса вообще, мягко говоря, много спорного, и случай Понасенкова хорошо это иллюстрирует. Здесь, например, нет прямого иностранного финансирования – только опосредованное. А иностранное влияние – это просто пребывание за рубежом?
Поэтому полезно, что Минюст в последние годы стал подробнее раскрывать эту часть своей работы. Это не снимает подозрений, что иноагентство является в первую очередь политическим ярлыком. Но хотя бы позволяет увидеть юридическую логику – понять, что именно считается выходом за правовые, а не только политические рамки.
Не менее полезно было бы подробно раскрывать и причины исключения из реестра. Эта мотивировка не столь критична, как мотивировка включения в список, но она делает решения более проверяемыми и подчеркивает, что статус не является произвольным. Без дополнительной информации невозможно отличить, например, прекращение предполагаемого финансирования от пересмотра позиции относительно публичной активности иноагента.
Подобные разъяснения повысили бы предсказуемость и проверяемость решений Минюста, продемонстрировали бы равенство применения: было бы видно, что сходные случаи получают сходное решение, а не зависят от неизвестных индивидуальных факторов. Как следствие – меньше оснований для периодически возникающих конспирологических версий. В конечном счете это был бы еще один шаг в сторону большей правовой прозрачности института иноагентства.
Иван Родин 
