Фото Reuters
Центральный банк (ЦБ) России настаивает на необходимости достижения утвержденного им более 10 лет назад таргета (целевого показателя) по инфляции на уровне 4%.
В своем количественном измерении эта цель незыблема. Как напоминает ЦБ, в 2017–2020 годах годовая инфляция колебалась вблизи 4%. В 2021-м рост цен ускорился из-за последствий пандемии коронавируса, а в 2022-м произошел резкий всплеск инфляции «из-за кардинального изменения внутренних и внешних экономических условий». «Политика Банка России направлена на возвращение инфляции к цели в любой ситуации», – подчеркивает мегарегулятор.
Поэтому сейчас российская экономика стала экономикой постоянного сдвига таргета «вправо». И интрига денежно-кредитной политики сводится теперь к двум вопросам: к вопросу времени и вопросу цены, которую экономике придется заплатить за денежно-кредитное упорство.
Июльский прогноз ЦБ предполагает достижение 4-процентной инфляционной цели в 2027 году. В октябре регулятор будет пересматривать этот прогноз – станет ясно, как выглядят перспективы после учета новых обстоятельств: в частности, таких как вывод из строя нефтеперерабатывающих и логистических мощностей, индексация тарифов жилищно-коммунальных услуг.
На практике ЦБ уже не первый раз сдвигает сроки достижения таргета. А вслед за Центробанком автоматически, безоговорочно веря в ориентиры мегарегулятора, переписывает официальные прогнозы для проектирования бюджета и правительство в лице Минэкономразвития.
ЦБ проводит опросы нескольких десятков ведущих аналитических центров – как представляется, для самопроверки. Недавний такой опрос показал, что, по мнению экспертов, инфляционный таргет – это уже перспектива не 2027, а 2028 года. Тогда как в 2027-м эксперты ожидают инфляцию 4,6% (в обзоре ЦБ приводится медианное значение – уровень, выше и ниже которого упомянула ровно половина опрошенных). Таков первый сигнал о высокой вероятности очередного сдвига «вправо».
Если анализировать независимо проводимые аналитическими центрами расчеты, то заметны два подхода. Первый – относительно оптимистический. Например, Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования в июльской версии своего прогноза допускает приближение к таргету в 2028 году (инфляция в диапазоне 4–4,25%) и его закрепление в 2029-м (инфляция 3,6–4%).
Второй подход – пессимистический: и Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН, и Центр развития Высшей школы экономики не видят признаков достижения таргета на всем горизонте до 2029 года включительно. Судя по их текущим оценкам, 4-процентную годовую инфляцию можно будет ожидать только в следующем десятилетии – в 2030-х.
Центробанку периодически приходится отвечать на призывы некоторых финансовых аналитиков и бизнеса пересмотреть, возможно, уже устаревшую в новой экономической реальности – в эпоху специальной военной операции – инфляционную цель. ЦБ считает это неприемлемым и объясняет почему.
«Что касается изменения таргета, мы считаем возможным в будущем рассматривать только его понижение. Мы не рассматриваем его повышение, потому что, на наш взгляд, от повышения таргета все проиграют. Это иллюзия, что от этого снизятся ставки. Если мы повысим таргет, то рыночные ставки только повысятся. Поэтому мы считаем, что для экономики это вредно», – сообщала летом председатель Банка России Эльвира Набиуллина. Ту же мысль она повторила и на пресс-конференции по итогам заседания совета директоров ЦБ 11 сентября.
«Кроме того, возможный пересмотр таргета из-за того, что он не достигается, просто подрывает доверие к режиму таргетирования инфляции, к денежно-кредитной политике. Конечно, такими вещами ни в коем случае нельзя рисковать», – поясняла также Набиуллина.
В итоге Центробанк оказался перед лицом крайне непростой и неприятной дилеммы. Пересмотреть сам таргет (конкретную цифру) – это в картине мира ЦБ означает подорвать доверие к денежно-кредитной политике. Но проблема в том, что и стремление оставить вопреки всему 4-процентную цель, сдвигая только сроки ее достижения, тоже не прибавляет доверия.
Анастасия Башкатова 
