Иллюстрация Image by pch.vector on Magnific
Специалисты Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) пришли к выводу, что молодежь – «это скорее удобная рамка, чем единая группа». Об этом написал в комментарии к одному из последних исследований организации руководитель практики «Молодежь и образование» Аналитического центра ВЦИОМ Александр Одинцов. Социологи исходили из законодательного определения молодежи как «социально-демографической группы лиц в возрасте от 14 до 35 лет». Они разделили опрошенных на четыре возрастные группы, предложили им выбрать приоритеты из списка – от достижения финансовой независимости и карьеры до образования, отдыха и создания семьи.
Также специалисты ВЦИОМ выделили пять разных кластеров внутри молодежи согласно выбранным жизненным ориентирам: это мечтатели-карьеристы, будущие родители, живущие для себя, живущие для семьи и плывущие по течению. Приоритеты, отмечают социологи, часто меняются в зависимости от возраста.
ВЦИОМ также выяснил, что внутри группы от 14 до 35 лет далеко не все готовы относить себя к молодежи. Для них (впрочем, не только для них) «молодежь» – это люди, не обремененные ответственностью. Как только у молодого человека появляется семья, ребенок, его (или ее) самоощущение меняется. Он (или она) уже не относит себя к молодежи. В сопроводительной записке к публикуемым данным специалисты ВЦИОМ сообщают, например, о том, что студенты считают молодежью школьников, и многим приходится объяснять, почему они вообще участвуют в опросе.
Специалисты-социологи делают вывод, что «молодежь» – полезный «фрейм», но, «принимая конкретные решения, надо учитывать реальные особенности групп, которые входят в эту категорию». Речь идет, например, о мероприятиях молодежной политики. Александр Одинцов добавляет: «Важно работать с реальными группами, а не с усредненным портретом. Тогда меры будут достигать тех, кому они действительно предназначены».
Это разговор о политике, делах государства. Социология, по большому счету, обслуживает его, помогает решать задачи, это оправдывает существование различных организаций и аналитических центров. Иногда для этого приходится проговаривать очевидное, подкрепляя это цифрами. Среди очевидного, например, то, что возраст от 14 до 35 лет – слишком широкий «фрейм». ВЦИОМ сравнивает этот диапазон с рамками Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), где молодыми готовы считать людей до 44 лет. Но в случае с ВОЗ критерии кажутся более логичными: развитие здравоохранения, осознанности в вопросах собственного здоровья, занятия спортом и т.д. Когда же к молодежи законодательно относят людей до 35 лет, это выглядит достаточно произвольным решением, облегчающим лишь бюрократическую отчетность: «довели до сведения, провели, выполнили».
Так нередко бывает в обществах, в которых старшее поколение управляет младшим, отказывает ему в субъектности, в том числе и политической, принимает его ценности и установки как некое поветрие. При этом речь идет о людях, которые получают современное образование, новые знания, уже работают и кормят семьи. В некоторых профессиях (например, в спорте) люди к 35 годам уже завершают карьеру. Безусловно, важно видеть неоднородность «молодежи», точнее, понимать, что однородность – это административное упрощение. Но еще полезнее – не относиться к людям из этих выделенных групп или кластеров как к управляемому объекту, как к тем, кого нужно во что-то вовлекать. Свобода решений и инициатив в приоритетах, предложенных ВЦИОМ, не значится. Зато значится «участие в общественной жизни» – наименее, как выясняется, популярный выбор, воспринимаемый, по всей вероятности, как участие в чужих проектах, роль шестеренки, инструмента.
Екатерина Трифонова 
