Фото Reuters
Успешная наступательная операция радикального движения «Ансар Аллах», которая стартовала 3 сентября на западном побережье Йемена, дала йеменскому центральному правительству и его международным партнерам повод утверждать, что текущий виток эскалации был полностью спланирован Ираном – одним из основных внешних покровителей хуситов. В течение последнего года верхушка «Ансар Аллах» действительно не раз предупреждала, что намерена выступить на стороне Исламской Республики, столкнувшейся с массированными ударами США и Израиля. А в последние месяцы йеменская группировка недвусмысленно давала понять, что намерена использовать в отношении Баб-эль-Мандебского пролива «иранскую модель», то есть блокировать судоходную артерию, которая соединяет Красное море с Аденским заливом, военными силами, по примеру Ормузского пролива, частично перекрытого Тегераном в этом году.
По ряду сообщений, Иран после начала полномасштабной войны на Ближнем Востоке действительно нарастил снабжение йеменской группировки передовым оружием и оперативными разведданными. Согласно отчетам западных спецслужб, в ходе сентябрьского наступления в побережных районах советники Корпуса стражей исламской революции лично присутствовали в оперативных штабах «Ансар Аллах», обеспечивая йеменским боевикам в режиме реального времени данные сигнальной разведки и спутниковые снимки. Это, по одной из версий, и позволило хуситам в обход систем противовоздушной обороны скоординировать удары по саудовским энергетическим объектам и взломать систему внутренней связи правительственных сил. Отдельно, как предупреждало центральное правительство, группировка «Ансар Аллах» смогла при помощи Ирана получить модифицированные ракеты с тепловым наведением.
Однако к тезису о том, что Иран стоит за сегодняшним обострением конфликта в Йемене, следует относиться с осторожностью. Режим прекращения огня, который действовал в Йемене с 2022 года, держался исключительно на сепаратных договоренностях между «Ансар Аллах» и Саудовской Аравией. В рамках этой сделки Эр-Рияд, стремившийся заморозить свое семилетнее участие в изнурительной войне, предложил боевикам беспрецедентные уступки, которые включали разморозку морской блокады хуситских портов, снятие ограничений на поставку товаров двойного назначения в зоны, подконтрольные «Ансар Аллах», частичное признание документов, выданных хуситами, а также готовность выплачивать зарплаты хуситским госслужащим. Такая политика остановила войну, но привела к тому, что в «Ансар Аллах» стали требовать большего.
Спусковым крючком для возобновления боев стало то, что в июле хуситы в одностороннем порядке объявили о восстановлении прямого авиасообщения между подконтрольной им столицей – городом Сана – и Тегераном, мотивируя это необходимостью «прорыва многолетней блокады». Саудовская Аравия и центральное правительство Йемена приняли эти требования в штыки, потому что появление прямого воздушного коридора с Ираном означало бы легализацию потока иранской военной помощи в Йемен и усиление позиций «Ансар Аллах».
Главным драйвером сегодняшнего обострения в Йемене стали прямые разногласия между Эр-Риядом и хуситами. Не исключено, что крушение режима прекращения огня произошло бы в любом случае, учитывая растущее стремление «Ансар Аллах» к институционализации своего статуса. Способность движения одновременно вести сложнейшую войну на нескольких фронтах и наносить точечные удары по Саудовской Аравии свидетельствует о его высокой ресурсной и военной зрелости. И этот потенциал наглядно доказывает: урегулирование кризиса вокруг Красного моря зависит не столько от воли иранских властей, сколько от готовности мирового сообщества признать хуситов и договариваться с ними напрямую на их же условиях.
Геннадий Петров 
