Фото Reuters
Нобелевскую премию по литературе опять присудили не самому известному во всем мире писателю. Ни Харуки Мураками, ни Стивену Кингу, ни даже Джоан Роулинг этой награды опять не видать. Нет, Нобелевскую премию по литературе вручат не кому-либо из них, а канадской поэтессе, переводчице, эссеистке, специалистке по древнегреческой литературе Энн Карсон. Хорошая писательница, но, повторим, не самая известная, широкому кругу читателей уж точно. Ситуация привычная. Не менее привычно и то, что Нобелевскую премию по литературе опять не получит русский писатель. Ответ, казалось бы, очевиден: политика. Но Нобелевскую премию не дают и тем русским писателям, которые Запад вполне политически устраивают. Почему же не дают? А потому что этих писателей не переводят. А сами эти писатели по-английски не пишут.
А кого и что сейчас переводят на Западе? В основном литературу тех стран и народов, о которых раньше как-то вообще не задумывались в плане литературы. То есть «помогают слабым». Смотрите, мол, эта крохотная республика, оказывается, тоже имеет свою литературу. А таких республик и впрямь великое множество. И у каждой действительно есть свои писатели. Надо ли их переводить? Конечно. Но есть ли в этих республиках, у этих уважаемых племен и народов если и не великие, то хотя бы значительные произведения? Скорее всего есть, но вряд ли много. Все эти замечательные литературы все-таки только начали свой нужный, повторим, уважаемый и прекрасный путь. Но в результате на обочине мирового литературного процесса оказываются и впрямь великие литературы, действительно значительные произведения.
Наша великая русская литература сыграла с нами довольно злую шутку.
Мы, по мнению Запада, и так сильные. Не по мнению политического так называемого коллективного Запада, а по мнению того Запада, который любит и Россию, и русскую литературу, и русских писателей. Лев Толстой, Федор Достоевский, Чехов, Булгаков и все-все-все остальные – именно они «мешают» современным русским писателям пробиться на Запад.
Что из этого следует? Следует, как и прежде, идти своим путем. Ругать, как и прежде, Нобелевскую премию, писать, как и прежде, прекрасные книги.
С другой стороны, а кому сейчас вообще так уж интересна литература? Искусственный интеллект сочинил второй том «Мертвых душ» Николая Гоголя. Да, под присмотром опытных литературных специалистов, но сочинил. Книжку уже можно купить. Завтра он допишет «Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны» Ярослава Гашека и «Тайну Эдвина Друда» Чарльза Диккенса. А может, уже и дописал, просто событие это прошло незамеченным. Оно и неудивительно: читать некому. Предложение лавинообразно растет, спрос тихо падает. Но театр в свое время не умер. Не умрет и литература. Не умрет и литература, написанная людьми. Литература, в отличие от всевозможных наук, хороша в основном тем, что в ней все великолепно разбираются. Как, кстати, и в политике. А ведь Нобелевскую премию мира опять не дали Дональду Трампу. Персонажи поэмы Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки» объявили войну Норвегии более полувека тому назад: «Все выступавшие… мололи одно и то же: Максимилиан Робеспьер, Оливер Кромвель, Соня Перовская, Вера Засулич, карательные отряды из Петушков, война с Норвегией, и опять Соня Перовская и Вера Засулич… С места кричали: «А где это такая – Норвегия?..» «А кто ее знает, где! – отвечали с другого места». Тогда, правда, ничего не получилось: «А насчет Норвегии, Вадя, – насчет Норвегии ничего не слышно? – Пока ничего… А что тебе Норвегия? – Как то есть что Норвегия?!.. В состоянии войны мы с ней или не в состоянии? Очень глупо все получается. Мы с ней воюем, а она с нами не хочет…» Одна надежда на Трампа. Не в смысле войны, конечно, а в смысле еще раз услышать что-нибудь «насчет Норвегии».
Игорь Лалаянц 
