Борьба за толерантность не нуждается в жрецах Фемиды

Правозащитный центр «Сова» презентовал два доклада о том, как принятые в 2017 году поправки к антиэкстремистскому законодательству в России повлияли на практику его применения. Правозащитники заявляют: главным фронтом борьбы за толерантность стал Интернет, а основным орудием «профилактики экстремизма» – внесудебная блокировка ресурсов.

Подавляющее число приговоров по 282-й статье («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») – это приговоры за материалы, размещенные в Интернете, включая разного рода электронную коммуникацию, в том числе комментарии и репосты. Таких приговоров, по данным эксперта центра «Сова» Натальи Юдиной, в прошлом году было 96% – 205 из 213. И это значительно, на 10%, превышает показатели предыдущих лет, гласит ее доклад. Кроме того, отмечает эксперт, тревожной тенденцией является то, что авторы экстремистского контента, от статей с призывами к розни до видеороликов с избиениями иностранцев – к ответственности привлекаются редко. В отличие от републикаторов – то есть тех, кто, например, перепостил ролик на своей странице.

Рост количества уголовных дел, заведенных за публикации в Интернете, правозащитники считают результатом, с одной стороны, данной правоохранительным органам установки на «борьбу за толерантность», а с другой – тем, что эффективность их работы оценивается исключительно количественными показателями. Это приводит не только к росту числа анекдотических ситуаций, привлекающих внимание общественности и прессы, но и к фактическому обессмысливанию правоприменительных практик. Наталья Юдина считает, что это проявляется в настораживающем росте количества повторных условных приговоров в уголовных делах по 282-й статье. «Долгое время мы писали, что условные сроки лучше не применять, лучше применять какие-то более действенные наказания. Условное наказание – это скорее профилактическая мера. И если речь идет об известных пропагандистах, людях, которые занимаются этим целенаправленно, – то повторное условное наказание свидетельствует о том, что предыдущий срок его ничему не научил», – сказала она корреспонденту «НГР».

Директор центра «Сова» Александр Верховский также считает, что в тех случаях, когда уголовное дело по 282-й статье в очередной раз заводится против активистов экстремистских движений, повторный условный приговор – наказание не просто мягкое, а бессмысленное. «На практике мы говорим о людях, которые являются активистами. Совершенно ясно, что подобное наказание их взглядов не переменит, – заявил он «НГР». – Поэтому когда прокурор просит условный срок для активиста – подразумевается, что он будет не раздумывать над своим поведением, а бояться, что срок превратится в реальный. В этом контексте второй условный приговор бессмыслен».

Число случаев, когда антиэкстремистское законодательство в России работает вхолостую или применяется неправомерно, а борьба с экстремизмом скорее имитируется, чем идет на самом деле, только растет, в отличие от количества приговоров за насильственные преступления, утверждают эксперты. «Противодействие экстремизму интенсифицируется именно по направлениям, связанным с ограничением свободы слова. Сами ограничения при этом нередко трактуются слишком вольно. Но, главное, наблюдение за активностью ксенофобных групп не показывает необходимости такой интенсификации», – гласит доклад Юдиной.

Практику же в отношении 148-й статьи Уголовного кодекса («Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий»), считает Александр Верховский, определяет сложившееся в обществе отношение к ней. Именно она в прошлом году оказалась в центре ряда громких судебных процессов (например, дела «ловца покемонов» блогера Соколовского) и под огнем общественной критики. «В отношении дел об оскорблении чувств верующих происходит дополнительный юридический казус. Видимо, от того, что все эту статью так и называют – «Оскорбление чувств верующих» вместо того, чтобы читать Уголовный кодекс, – сказал он «НГР». – Поэтому ищут верующего, который должен быть оскорблен. Между тем написано, что это должно быть действие, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное в целях оскорбления чувств верующих. Может быть, никто не оскорбился, или верующие этого не заметили – это не имеет значения. Имеет значение мотив того, кто совершил преступление. Непонятно, зачем свидетелям здесь рассказывать о своих чувствах, но это – сложившаяся практика».

Эксперт центра «Сова» Мария Кравченко полагает, что в уголовных делах, заведенных по антиэкстремистским статьям, свидетели привлекаются таким образом, чтобы разделить свои функции в процессе и с экспертами, и с потерпевшими. «В делах, касающихся экстремистских высказываний, назначается лингвистическая экспертиза. Их возбуждают по факту, то есть потерпевшего обычно нет. Соответственно на свидетелей – а в данном случае это зачастую представители религиозных организаций – налагают функцию потерпевших», – поделилась она с «НГР» своими наблюдениями.

Антиэкстремистское законодательство, по ее мнению, применяется и для наступления на религиозные течения, которые российские власти не относят к числу «традиционных» – например, на «Свидетелей Иеговы», управленческий центр которых был занесен в прошлом году в перечень запрещенных в России организаций. А оскорбленными группами при применении 282-й статьи зачастую являются не меньшинства, считает Юдина, а такие социальные группы, как, например, сотрудники правоохранительных органов.

Привлеченные к ответственности по антиэкстремистским статьям граждане при этом активно отстаивают свои права: в прошлом году, гласит доклад Кравченко, российские граждане стали чаще обращаться в Европейский суд, который уже вынес первое решение в отношении применения 282-й статьи. При этом состоянием свободы совести в России обеспокоены уже не только в Европе, но и в США. Комиссия США по международной религиозной свободе (USCIRF), ежегодно представляющая Конгрессу отчет о ее состоянии, опубликовала в январе с.г. доклад Кравченко на английском языке. Его красноречивое название – «Изобретая экстремистов» – позволяет составить представление о том, как за рубежом оценивают отечественный подход к борьбе за толерантность.