Черный погон

ПОДЫМАЮСЬ в город. Он по-прежнему великолепен своими прямолинейными улицами, безвкусной, но щегольской архитектурой громадных домов, трехсаженными зеркальными стеклами витрин. Нигде ни следа уличных боев, бомбардировок, взрывов. По широчайшим панелям течет и завивается в водовороты ладно одетая толпа. Исчезли только котелки еврейских маклеров, золотые пуговицы студенческих тужурок. Офицерские кителя и френчи - тех много. Много нерусских униформ: сербские зеленые пирожки на головах, стрекозья голенастость английских обмоток, дурацкие петушьи хвосты берсальеров. Вон саженным шагом пробежал гигант-шотландец в клетчатой юбочке, в толстейших чулках, вызывая хохот мальчишек и восхищенные взгляды женщин. Вон под странную музыку промаршировал и скрылся за угол взвод английской морской пехоты...

Англичане, по-видимому, хозяева здесь и, во всяком случае, диктаторы моды: у всех фланеров - щегольские трубки, и в теплом еще воздухе висит золотой запах кэпстена. <...>

Как "иерихонская роза" расцветает во мне примолкший в революцию редакционный Печорин... Кстати, хорошее словцо; записать: пригодится. Пожалуй, так я назову очерк о князе Худом.

Я прикалываю кнопками пропускную бумагу к столу, расставляю чернильницу, стаканчик для ручек и карандашей и прочую литературность, нумерую записные книжки и блокноты: какой на какую потребу, размещаю на этажерке журналы и газеты, вешаю над столом план города. Творческий уют создан. Надо бы телефон...

Сегодня я начну визиты. К Шевелеву к первому: знаменитый беллетрист, академик, фактический редактор громадной газеты... Правда, последняя издается на деньги добровольцев, но там большой литературный отдел, политики можно не касаться.

Я справляюсь с записной книжкой и планом: к Шевелеву недалеко. Сейчас пять часов, он, вероятно, дома. Черт, ведь у меня нет визитных карточек; Шевелев обидится, может разыграть комедию, сделав вид, что никогда и не слышал моего имени. Совсем из головы вон. Досада: день пропал: я же не могу ни с кем повидаться, если я еще не представился Шевелеву, он обидится...

(Окончание)