Михаил Стрелец
Президент Израиля Ицхак Герцог назначил нескольких судей, но отдельно сфотографировался с Рулой Масалха-Захалка. Фото со страницы Ицхака Герцога в социальной сети X
Президент Израиля Ицхак Герцог в соцсети X опубликовал фотографию приведения к присяге пятерых новых кадиев – судей исламского права для израильских шариатских судов. Среди них была мусульманка Рула Масалха-Захалка. Она стала уже второй женщиной-кадием в шариатском суде Израиля.
В публицистике само наличие шариатского суда в Израиле нередко подается как некая сенсация, будто бы речь идет о внедрении чуждого израильской государственности института. Историко-правовая реальность иная: шариатские суды – это не импорт последних лет, а унаследованная и адаптированная конфессиональная юрисдикция, существующая в этой стране в разных политических режимах со времен Османской империи и Британского мандата и затем признанная Государством Израиль после 1948 года.
Израильская семейно-правовая система представляет собой классический пример правового плюрализма. Исследователи связывают ее архитектуру с османской системой миллета: в этой модели признанные религиозные общины сохраняют собственные органы юрисдикции по вопросам личного статуса. Кембриджский обзор семейного права подчеркивает, что израильский режим семейного права уникален для западных государств именно потому, что вырос из османского наследия и сочетает государственно санкционированные религиозные суды с параллельной сетью светских семейных судов.
Поэтому шариат в Израиле – это не «частный исламский арбитраж» и не структура, действующая на периферии закона. Это признанный религиозный суд, встроенный в общую систему публичной власти. Религиозные суды финансируются государством. Иначе говоря, израильское государство здесь не устраняется, а, напротив, институционально организует религиозную юрисдикцию.
В израильских шариатских судах до сих пор сохраняется значительный слой османского нормативного наследия. Применимое в них семейное право восходит к османскому Семейному закону 1917 года, принятому британским мандатом в 1919 году и затем ограниченному мусульманской общиной. Таким образом, правовая ткань шариатского суда Израиля – это сложный сплав османского, мандатного и израильского государственного права.
Закон о кадиях 1961 года позволяет точно определить место шариатского суда в израильской системе власти. Во-первых, «кади» определяется как судья шариатского суда или шариатского апелляционного суда. Во-вторых, кадием может быть назначен только мусульманин, обладающий соответствующей подготовкой в шариатском праве. В-третьих, кадии назначаются президентом государства по предложению Комитета по назначениям, а перед вступлением в должность приносят присягу на верность Государству Израиль, на справедливое отправление правосудия и на беспристрастность. Наконец, тот же закон специально закрепляет, что в судебных вопросах кадий не подчинен никакой иной власти, кроме власти закона.
С институциональной точки зрения система состоит из девяти судов первой инстанции и апелляционного суда. Местопребывание апелляционной инстанции привязано к Иерусалиму, но Министерство юстиции также установило дополнительное место пребывания в Бака аль-Гарбийе.
В более широкой судебной иерархии шариатские суды не изолированы от верховного государственного контроля. Верховный суд Израиля, заседая как Высокий суд справедливости, осуществляет надзор над публичными органами, а правительственные обзоры судебной системы специально отмечают наличие у Высокого суда справедливости компетенции по отношению к религиозным судам, пусть и в ограниченном объеме. Это означает, что шариатский суд в Израиле не является государством в государстве: он автономен в пределах своей конфессиональной компетенции, но остается частью правопорядка, подчиненного верховенству израильского закона.
В марте 2026 года Кнессет одобрил закон, позволяющий по соглашению сторон наделять и раввинские, и шариатские суды полномочием арбитража по определенным гражданско-правовым спорам. Это не превращает шариатский суд в общую гражданскую юрисдикцию, но показывает, что его место в израильской судебной системе не остается неподвижным: государство готово при соблюдении специальных условий расширять его функционал за пределы классического брачно-семейного ядра.
Кому нужен шариатский суд в Израиле? Верховный суд указал, что из классического мандатного порядка вытекает исключительная компетенция шариатских судов по вопросам брака и развода мусульман. При этом тот же Верховный суд разъяснил, что после поправки 2001 года светские семейные суды получили параллельную юрисдикцию по ряду иных дел личного статуса мусульман, но брак и развод остались исключительной сферой шариатских судов.
Официальные правительственные материалы уточняют современную картину. Израиль сообщал международным органам, что в сфере алиментов для женщин и детей, имущественных вопросов, содержания детей, опеки и дел о домашнем насилии у семейных и религиозных судов имеется параллельная компетенция; по наследству, опеке и усыновлению главная юрисдикция принадлежит семейным судам, а религиозные суды могут действовать при соблюдении установленных законом ограничений и при наличии согласия заинтересованных сторон. Отсюда видно, что шариатский суд Израиля – это прежде всего суд личного статуса, а не общий исламский уголовный или торговый суд.
Практически это означает следующее. Для мусульманского населения Израиля шариатский суд остается обязательным или по меньшей мере центральным каналом разрешения вопросов о заключении и подтверждении брака, разводе, махре (свадебный дар жениха невесте), алиментах, режиме общения с детьми, опеке, установлении отцовства, семейном насилии и вакфах. Официальные сервисные страницы израильских ведомств показывают, что именно решения шариатского суда используются в государственной регистрационной практике: например, при изменении личного статуса мусульманских граждан израильские органы признают документы шариатского суда как основание для внесения соответствующих записей. Иначе говоря, религиозный суд нужен не абстрактно «для ислама», а для повседневного юридического оформления семейной жизни мусульман внутри израильского государства.
Рула Масалха-Захалка стала второй женщиной в истории израильской системы шариатских судов. Первой была Хана Хатиб, назначенная в апреле 2017 года. Этот шаг тогда был воспринят как исторический прорыв. Израиль сам указывал в официальном отчете международным органам, что именно в 2017 году Комитет по назначениям шариатских судов впервые предложил кандидатуру женщины-кадия. Поэтому назначение Рулы – не первый, но весьма значимый шаг в направлении гендерной трансформации мусульманской юстиции Израиля.
При этом израильский случай не представляется беспрецедентным в мусульманском мире, хотя и остается редким. Уже в 2017 году израильская пресса отмечала, что в соседней Палестинской администрации служили две женщины – шариатские судьи. Академическая литература документирует наличие женщин в исламских и семейных судах целого ряда мусульманских стран, включая Индонезию, Малайзию, Пакистан, Сирию, Египет, Ливию, Тунис и Марокко. Отдельно по Индонезии исследователи показывают устойчивое присутствие женщин в исламских судах, а по Марокко – заметное участие женщин в семейной юстиции.
Исследовательский обзор Института Бейкера напоминает, что Индонезия и Судан десятилетиями допускали женщин к вынесению решений на основе Корана и хадисов. Израильский Верховный суд, разбирая спор о возможности назначения женщины арбитром в шариатском бракоразводном процессе, специально показывал, что разные школы исламского права по-разному решают этот вопрос: маликитская традиция тяготела к мужскому составу таких арбитров, тогда как ханафитская и некоторые другие не видели непреодолимого препятствия для участия женщины.
