Патриарх Кирилл пытается скрестить справедливость и единомыслие в Белоруссии

Фото с сайта www.church.by

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл 6 сентября возвел в сан митрополита нового экзарха в Белоруссии Вениамина (Тупеко). Глава РПЦ дал напутствие лидеру верующих Московского патриархата в стране, раздираемой противоречиями после президентских выборов.

«Мы надеемся, что в то время, которое нельзя назвать легким, в том числе и для Белой Руси, у вас будут мудрость и духовная сила таким образом духовно вести свой народ, чтобы избегать всякого рода разделений, могущих нанести непоправимый вред духовной и национальной жизни белорусского народа. И одновременно – чтобы не только мир, но и справедливость торжествовали в белорусском обществе», – сказал Кирилл во время церемонии в московском храме Христа Спасителя.

Что хотел сказать патриарх в этом напутствии, которое прочитывается не только как доброе слово избраннику белорусских епископов, но и декларация отношения РПЦ к происходящему в стране конфликту? Все-таки патриарший экзарх в Минске 25 августа был заменен не просто так, а в связи с политическим кризисом. Элементом стратегии Московского патриархата уже признано то, что выбрали именно белоруса, который никогда не служил за пределами страны. Безусловно, это карьерный прыжок для еще недавно малоизвестного руководителя епархии в Минской области. Согласно неписаным правилам, возглавить важный Белорусский экзархат должен был митрополит-тяжеловес с выслугой лет, пусть он и воспринимался бы в республике как «варяг». Так было с предыдущими экзархами – Павлом (Пономаренко), Филаретом (Вахромеевым).

В данном случае обращают на себя внимание слова патриарха: «Чтобы не только мир, но и справедливость торжествовали в белорусском обществе». Именно несправедливость, совершенная Александром Лукашенко и его соратниками по отношению к значимым соперникам по президентским выборам, выводит уже второй месяц сотни тысяч протестующих на улицы белорусских городов. То, как провели голосование, та жестокость, с которой милиция обращается с демонстрантами – все это оценивается гражданами как несправедливость. Имел ли в виду Московский патриарх, что политический режим в соседней стране наносит урон спокойному положению церкви, угрожает любимой патриархом концепции «Святой Руси», провоцируя священнослужителей на политические высказывания? Или лидер русского православия просто по-человечески сочувствует людям, уставшим от диктата и вседозволенности засидевшегося в своем кресле президента? Тогда это сигнал той протестной стихии, которая всегда присутствует если не в российской действительности, то в распаленном воображении отечественного чиновничества.

Но вот последующие слова патриарха, обращенные к новорукоположенному митрополиту Вениамину, заставляют усомниться в том, что Кирилл позволил себе даже малую толику вольномыслия и гуманизма. Вот как глава РПЦ охарактеризовал процесс голосования в экзархате, в результате которого церковь получила нового Минского и Заславского митрополита: «Я радуюсь тому, что вы были избраны единогласно, что не было никого, кто бы сказал: давайте повременим или давайте подумаем: может быть, кто-то и другой есть, кто справится не хуже. Вот это единомыслие Священного синода свидетельствует о высоком доверии к вам, и доверие это основывается не просто на каких-то личных симпатиях, это доверие основывается на том, что известно нам о вашей жизни, о ваших трудах, о вашем взгляде на современные церковные проблемы, но самое главное – что нам известно о вашем искреннем и сердечном призвании быть священнослужителем».

То есть высшим достижением выборного процесса патриарх видит единомыслие, а не дискуссию, победу в конкурентной и открытой борьбе наиболее достойного кандидата. Единомыслие – излюбленное патриархом Кириллом достоинство, которое он приписывает не только церковной жизни, но и общественной системе. Поэтому есть основания полагать, что он проецирует «достижение» белорусского Синода на все белорусское общество и, может быть, даже на политическую систему. Если добавить к этому, что «мудрый» выбор епископов в Минске был скорее всего заранее определен стратегами в Москве, то складывается вполне законченная картина отношения патриархии к происходящему в мятежной Белой Руси.