Кирилл Изабеллов Во Французской академии (Париж) Анатолий Ливри выступил с научным сообщением о драме Клоделя «Золотая Голова» и работах императора Юлиана, а после этого состоялась презентация его поэтической книги «Посмертная публикация».
Марафонец, принеся весть, умирает – в реальности или в тексте. О ситуации поэтического марафона говорит название одного из стихотворений – «Сутки стихосложения».
На кого ориентируется в своем беге автор со скульптурно зажатой в кулак поэтической ленью, выясняли участники презентации. В полузабытьи бега-пребывания в мире античных образов он как будто бы пытается слиться в своих движениях и подвижках – с самим Пушкиным! «Вот – потянулся, – ровный хлад Полтавы/ Рядами шведов брызнул от стены,/ И испугавшись ратной этой славы,/ Я кутаюсь от зябкости луны,/ Подсаживаюсь к столику с ленцою,/ Хвать за кадык скопца-карандаша,/ Раскинув руки, лист хрустит мацою,/ Да грифель лает, ластясь и спеша┘»
Отмечалась удачность поэтического дебюта уже достаточно известного прозаика и филолога в рамках весьма перспективного издательского проекта «Русский Гулливер» – не зря в стихотворении «Лесбос в Париже» возникает целая толпа из Гулливеров, которые «вознесясь на Эйфеля ходули,/ Европу топчут девою стальной». В то же время указывалось, что стихи Анатолия Ливри нередко нуждаются в научных комментариях. Вот еще одно из них, «Виноцветное море»: «Он одноглаз, библиотекарь!/ Неслышна поступь конских ног./ И только тощий швабский пекарь/ Проводит взором бег тех дрог┘»
Здесь тоже не обошлось без Пушкина, который сватался в Приютино к Анне Олениной и, получив отказ, через год написал «Я вас любил...». Но герой стихотворения – другой завсегдатай Приютино – Николай Гнедич, работавший здесь над переводом «Илиады», преображаясь в самого Гомера. Однажды он и так отличился – спас тонувшую в пруду крестьянскую девушку. Потом его друзья веселились: дескать, одноглазому Гнедичу и девка-то попалась кривая. Собственно переводческая работа откомментирована Пушкиным следующим образом: «Крив был Гнедич-поэт, преложитель слепого Гомера. Боком одним с образцом схож и его перевод».
