Тимофей Аничкин
Алексей Коровин, Анна Аркатова, Лета Югай, Александр Тимофеевский и Александр Переверзин на встрече с читателями в Костромской областной научной библиотеке.
Фото автора
Преодолевать пространство можно на автомобиле, поездом или самолетом, а можно, как поступило издательство «Воймега», – выпустить книгу стихов живущего в Костроме Ивана Волкова «Стихи для бедных» (кстати, отмеченную в ушедшем году престижной премией «Московский счет») и отправиться в гости к автору. Традиция эта родилась три года назад, когда небольшое московское издательство, выпускающее современную русскую поэзию, совершило своеобразный поэтический десант в Вологду – родной город своих авторов Наты Сучковой и Леты Югай. В следующем году несколько выездных поэтических вечеров прошли в Вятке, где живет еще один воймеговский автор – Александра Мочалова. Теперь вот старинный город на Волге.
Ранним утром небольшая группа московских писателей в составе Анны Аркатовой, Александра Переверзина, Алексея Коровина и Александра Тимофеевского высадилась из поезда в Костроме. Первая встреча – со студентами в аудитории Костромского технического университета. Каждый из гостей получил возможность рассказать аудитории о том, что, по их мнению, было бы интересно услышать собравшимся: о творческой работе поэтических семинаров Союза писателей Москвы, о встречах со знаменитыми людьми (Борис Пастернак, Александр Гинзбург), а также о том, какое место литература, живопись, музыка занимают в жизни каждого из них.
Общение с костромичами продолжилось на поэтическом вечере в Центральной научной библиотеке, где к уже названным авторам присоединились прибывшие из Вологды Мария Маркова и Лета Югай. Перед собравшимися выступили семь поэтов, продемонстрировав, что «Воймега» в издательской политике не придерживается какого-либо одного поэтического направления. В результате на вечере сложился необычайно живой и разнообразный лик современной поэзии. Глубокая и вместе с тем простая по форме философская лирика Александра Тимофееского («Наивный Гамлет хочет цепь разбить,/ Взять два звена из всей цепи сомнений,/ Но мир не знает роковых мгновений,/ Не существует «быть или не быть» –/ Вот в чем разгадка наших преступлений») оказалась созвучной ироничным, превращающим самые незначительные жизненные детали в емкое поэтическое высказывание стихам Анны Аркатовой («придираешься?/ – нет, притираюсь,/ я стараюсь, очень стараюсь,/ посмотри, обе пятки натерла!/ – а ладони? а локти? а горло?»).
Очеловечивающая окружающее, преодолевающая дисгармонию внешнего и внутреннего поэзия Ивана Волкова («Собака понимает взгляд Луны./ Луна поймет ответный вой собачий/ И только мне, убогому, темны/ Беседы ночи слышащей и зрячей./ Но тайный ужас, умная тоска/ И, вероятно, будущее горе/ Позволят мне без знанья языка/ Присутствовать при этом разговоре») вступала в диалог с живущими в единстве с таинственным миром природы стихами Леты Югай («Бабушка говорит: «Во–имя–отца–и–сына–и–святого–духа–аминь,/ Расти–большая–хорошая–и–чтобы–не–было–ничего./ Баенка плывет по земле сквозь череду и полынь/ Мимо рыжих кур, коров, провожатых странствия моего…»). Сдержанная поэтика Алексея Коровина («Мне нечего, вьюга, прятать/ и не на кого роптать./ Ты призвана бить и падать,/ а я – на крыльце стоять») дополнялась поэзией Марии Марковой («Земляника, – шепчу, – обернись,/ руки сладким испачканы соком,/ грузный птенчик двора, что нам жизнь, искупавшимся в смерти высокой»), а также страстной, беспощадной к самому себе лирикой Александра Переверзина («Воздух хватаю, держусь на плаву,/ Свой рыбий рот разеваю:/ Да, я живой, я тобою живу./ Только тобой прозябаю…»).
