Не прыгать, а думать

Все наверняка помнят коротышек Листика и Буковку из повести Николая Носова «Незнайка в Солнечном городе». И стали знамениты они после того, как начали проводить чтецкие вечера, то есть читали желающим свои любимые книжки. Это замечательная просветительская инициатива. В московском литературном пространстве в роли Буковки выступает журналист, филолог Елена Калашникова. Этим летом она уже дважды собрала публику в Русской школе перевода на вечера из цикла «По-русски с любовью: любимые произведения зарубежных авторов».

В небольшом зальчике в Калошином (кстати) переулке образовалась уютная, камерная атмосфера, располагавшая к восприятию стихов и прозы на слух. И, может быть, даже хорошо, что Елена, не являясь профессиональным чтецом, читала ровным, чуть медитативным голосом, позволяя слушателям добавлять свои интонации и по-своему «иллюстрировать» каждую вещь. Выбор произведений был богат и разнообразен. Конечно, звучала классика, например, Шелли в переводе Пастернака: «Опошлено слово одно/ И стало рутиной./ Над искренностью давно/ Смеются в гостиной./ Надежда и самообман –/ Два сходных недуга./ Единственный мир без румян –/ Участие друга», или Джон Китс, тоже в переводе Пастернака: «Прекрасное пленяет навсегда./ К нему не остываешь. Никогда/ Не впасть ему в ничтожество. Все снова/ Нас будет влечь к испытанному крову». Довольно насыщенный блок, и в этом ощущалось пристрастие чтицы, был посвящен поэтам Прибалтики, Украины и Польши. Это Янис Рокпелнис, Айдас Марченас, Сергей Жадан.

Благодаря тонкому литературному «слуху» Калашникова сумела отобрать пронзительные, точечно-болевые строки. Например, из стихотворения Константы Ильдефонс Галчинского «Новогодняя открытка в местечки и села» в переводе Гелескула: «Пускай голословят трутни,/ а я, родные,/ я знаю и ваши будни,/ и выходные./ Вечерняя скука сморит/ дневную склоку,/ и новое утро взмоет,/ да что в нем проку./ На улицу – дождь ли, солнце –/ глядеть тоскливо:/ единственный свет в оконце –/ «ВИНО И ПИВО». Или из «Колядки» Тадеуша Боровского: «Ангелы, где вас носит?/ Что там волхвы гундосят?/ Мирры взамен и злата/ дали бы шоколада./ Хватит вокруг толпиться,/ пусть отдохнет ребенок,/ пусть себе отоспится/ и наберет силенок,/ чтоб дотянуться мог он/ до материнской груди./ Прежде чем станет богом,/ пусть поживет, как люди». Перчиками в изысканном блюде попадались малые формы, скажем, философская притча «Сон мотылька» из даосской книги «Чжуан-цзы»: «Чжуанцзы приснилось, что он стал мотыльком. И проснувшись, он уже не знал, кто он: Цзы, видевший во сне, будто стал мотыльком, или мотылек, которому снится, что он – Чжуанцзы».

Чтец похож на литературного диджея, формирующего дискотечную программу, с тем только отличием, что под нее нужно не прыгать, а думать. Думать не только в ритме дольника или верлибра, но и в сложных ритмических периодах прозы. На вечерах прозвучали трогательная беседа Кристофера Робина с Винни Пухом из Алана Александра Милна, начало культового романа Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи», романтический гимн Америке из Джека Керуака «В дороге».

И, кстати, переводческая Буковка в итоге «вернула» себе Листика, привлеченного стихотворением Чарльза Буковски «Жизнь Бородина»: «когда снова будешь слушать Бородина,/ помни, что жена устилала/ его рукописями/ кошачью коробку/ или накрывала ими крынки со сметаной;/ она страдала астмой и бессонницей/ она кормила его яйцами всмятку/ а когда он хотел укутаться/ чтобы не слышать шума в доме/ она разрешала ему воспользоваться/ разве что простыней». Поскольку на вечерах слушатели тоже могли читать свои любимые переводы, постоянный автор «Детского уголка» «НГ-EL» поэтесса Лена Листик озвучила стихи Федерико Гарсиа Лорки и замечательного австрийского поэта Теодора Крамера.