«Юность» – в студию!

После длительного перерыва возродилась литературная студия при журнале «Юность». Открывая первое заседание, главный редактор журнала поэт Валерий Дударев совершил краткий экскурс в более чем полувековую историю «Юности» и предоставил слово патриарху словесности литературоведу Льву Аннинскому. Лев Александрович (ему и предстоит вести студию в дальнейшем) завел разговор о роли любви в жизни великих поэтов и предложил собравшимся – в основном студентам Литинститута, а также студентам-филологам – выбрать для чтения какой-нибудь очерк из своей книги «Эвтерпа в лапах Гименея». Выбор был сделан в пользу «Эфронта Марины Цветаевой», который и был прочитан Аннинским вслух: «Список мужчин, в которых была влюблена Марина Цветаева, не покажется столь уж фантастическим, если учесть, что чувство любви она ощутила с момента, когда начала себя помнить; определить, кого полюбила «самого первого», не хотела, ибо всегда находился еще и «до-первый», и, наконец, это чувство ничего общего не имело с такими пошлостями, как брак и замужество. На этот счет она хорошо «высказалась» в отрочестве: дала объявление в брачную газету и указала свой адрес в Трехпрудном переулке. Мистификация закончилась скандалом: явившихся соискателей выпроваживал дворник... <…> Встреча с Сергеем Эфроном воспринята Мариной Цветаевой как провиденциальная в ее (и его) судьбе – факт. Факт жизни. И факт поэзии. Что он такое – для нее? В нем – странное скрещение вроде бы несовместимых начал…».

Валерий Дударев пообещал, что в дальнейшем студия будет собираться ежемесячно, студенты смогут обсуждать стихи и короткую прозу друг друга, а «для затравки» предложил самым смелым представить образцы своего творчества. Откликнулись две студентки Литинститута. В поэзии Варвары Юшмановой Дударев отметил балладное начало («в рыбьих глазах русалок густые дали,/ плакательные соли и корабли./ у моряка на мостике две медали./ греют его признание и шабли// <…> слава о нем несется в раскате грома,/ тянутся сказы длинные, словно нить./ каждой русалке имя его знакомо,/ каждая жаждет к себе его заманить…»), а у Татьяны Скрундзь – эпическое, из-за чего ее стихи напоминают прозу («он собирался покинуть город,/ в котором прожил сто лет,/ в котором не слышен ни шепот ни ропот/ и невозможен ответ…»). Впрочем, заметил главный редактор «Юности», все едино – что стихи, что проза, а самое важное – свое мироощущение, свое дыхание.