Екатерина Ливи-Монастырская В Культурном центре им. Крупской состоялась 24-я серия литературно-критического проекта «Полет разборов». Участвовали поэты Наталья Даминова, Любовь Колесник и Роман Степнов. Размышлениями о представленных подборках делились Марина Кудимова, Надя Делаланд, Мария Бушуева, Владимир Коркунов и Борис Кутенков, а письменные рецензии представила Юлия Подлубнова из Екатеринбурга. В дискуссии также участвовали Людмила Вязмитинова, Владимир Пряхин, Евгения Тидеман и др.
Первой читала Наталья Даминова: «И пернатое солнце твои шаги/ Поднимает на смех, швыряет оземь./ Лебеда отстаивает свое,/ Колокольня в воду ушла по грудь». Бушуева нашла стихи Натальи полными ощущения волшебства, скользящего по кромке между реальностью и самой поэзией: их эскизность, импрессионистическое чувство не нуждаются ни в твердой очерченности, ни в доведении до совершенства. Кудимова, в пику высказыванию предыдущего критика, рассмотрела эту «воздушность» как некий прием, совершенно осознанный. Делаланд назвала стихи Даминовой диалогом с Богом, начавшимся там, где поэта застали стихи, считая особенностью этого диалога двоящееся семантическое пространство.
«Сферой потрясения и открытия», по словам Кутенкова, для слушателя стали стихи Любови Колесник: «Завод – не в смысле предприятие,/ А натяжении пружин,/ Одно недолгое объятие –/ И разойдемся, побежим,/ Похмельные; не будет тропиков,/ Размытый город лёг в тенях,/ А ты не думай, сколько пропито/ В моментах, людях, трудоднях…» Действительно, Колесник из Твери, проработавшая несколько лет на Ржевском крановом заводе и посвятившая тяжелому труду и рабочему быту представленную подборку, поразила многих именно соотнесенностью с грубой материей жизни. Вязмитинова назвала стихи Колесник лучшими, что прочла за последнее время: «Показан изнутри заводской быт, мир тяжелой индустрии, как молох, пожирающий людей». По словам самого автора – индустриальный мир лишен какой-либо романтики: человек гробит жизнь и здоровье в литейном или сварочном цеху за возможность оплатить минимальные потребности, создавая вещи, которые завтра станут ржавчиной и прахом.
Похожей интонацией проникнута и подборка Романа Степнова: «Ты помнишь тех – работавших на ЗИЛе,/ Когда завод еще не развалили,/ Когда был жив автобусный маршрут?/ Автобус заводской стоит в ангаре,/ Протяжно и тягуче проклинает/ Гудроном пропотевшую жару». Кудимова сочла стихи Романа Степнова родственными «великим мизантропам» ХХ века – Георгию Иванову, Ходасевичу и Юрию Кузнецову; по ее словам, при общности индустриальной тематики, в отличие от живого и трагичного мира Колесник, вселенная Степнова сконструирована из игровой мизантропии, приемов метаметафористов, которые пережили себя, как густопсовая архаика, и Степнову стоит научиться ценить себя как лирика. Поэтому Кудимова назвала наименее перегруженное «метаметафорой» стихотворение «Церковь ли в огни одета» лучшим в подборке. Пряхин добавил, что подборку портят недосказанные изречения в научном духе, на что физик Леонид Зотов возразил, что как раз мышление поэта в данном случае подобно мышлению ученого: «В этих стихах отражены все имеющиеся тонкости: нестыковка нашей жизни с бессмертными материями природы и Вселенной». Кудимова заключила, что все три поэта сегодняшнего вечера объединены поиском новой понятийности, как и вся нынешняя русская поэзия.
