Валерия Исмиева
Каждое из четырех последних десятилетий отразилось в стихах Ивана Ахметьева. Фото Александра Сизухина
Очередным гостем малаховского клуба «Стихотворный бегемот» стал Иван Ахметьев, в творчестве которого движения и трансформации воздуха эпохи отразились как с предельной конкретикой, так и созерцательным абстрагированием. Сочетание этих свойств делает самые непритязательные стихи Ахметьева (а может быть, именно их в первую очередь) притягательными и волнующими. Хотя для поэтики автора характерна скорее сдержанная ироничность. Стихи Ахметьева соединяют минимализм или «конкретизм» с верлибром, в них мерцают осколки таких жанров, как эпиграмма, короткая эпитафия, хокку, речевка-слоган. Минимальность высказывания и простота приемов, призванных демонстрировать скрываемые в многоречивых жанрах механизмы, у Ахметьева как на ладони. Но сердцевина не дается, все время ускользая в неуловимую прозрачность. Минус-прием, оборачивающийся перманентным приращением смысла: «не важно/ что это было/ а важно/ что это было...», «посмотришь на звезды/ пойдешь не спеша…», «авангард – сад камней// кто только не бросал/ свой камешек/ в этот огород», «окна окна/ и в каждом/ хочется пожить...»
Стихи Ахметьева обрастают многоплановым содержанием именно в восприятии читателя или слушателя, что подтверждала и реакция участников встречи. Впрочем, то, что восприятие находится в сильнейшей зависимости от личного понимания и переживания контекстов, объективно может обернуться и приращением, и убытком. Скажем, в последнем процитированном стихотворении чьему-то уху послышится отзвук «Вываливающихся старух» Даниила Хармса или привидится аналогия с картиной Сергея Лучишкина «Шарик улетел»: в окнах советской многоэтажки можно «подсмотреть» разные сценарии жизни обитателей и даже смерти).
Если обобщенно-философичные стихи от незнания конкретики авторской интенции даже выигрывают, этого нельзя сказать о строчках, имеющих четкие отсылки к событиям и атмосфере прошедших эпох. А ведь каждое десятилетие последнего полувека России – это именно эпохи, маркирующие многие высказывания Ахметьева, и показательно, что автор выбрал именно такую последовательность чтения, двигаясь от 70-х к написанному совсем недавно. Лишь осведомленность превращает их в голограммы, в которых можно уловить драйв, взрывавший в 90-е переполненные сотнями слушателей аудитории. Так, строки «пожарник/ сторож/ истопник/ уж больно выбор невелик...» нуждаются в пояснении способа жизни нонконформистов 70-х, а игра слов во фразе «новое поколение выбирает/ старое поколение выпивает...» подразумевает обращение рекламного слогана нулевых «Новое поколение выбирает пепси». В силу этого спонтанно сложившаяся форма вечера, не вполне характерная для «Бегемота» – сочетание авторского чтения и обмена репликами с заинтересованной аудиторией (особенно удачными были «подачи» Германа Лукомникова, куратора клуба Николая Милешкина и др.), – помогла оживить подзабытые смыслы и создать атмосферу.
Отвечая на вопросы, Ахметьев рассказал о своих ориентирах в поэзии – прежде всего это, конечно же, «лианозовцы» Всеволод Некрасов, Ян Сатуновский, Игорь Холин, Генрих Сапгир, интересным оказалось упоминание Уота Уитмена, знаковым – японских трехстиший в переводах Веры Марковой. С присущей ему скромностью Ахметьев рассказал о своем многолетнем опыте сотрудничества с издательствами при составлении поэтических антологий и сборников любимых поэтов (Сатуновского, Некрасова, Сапгира и др.).
