Елена Краснощекова
Дочери Александра Карпенко Полина и Софья – поклонницы его стихотворчества. Фото автора
Литературная весна для клуба «Некрасовские пятницы» началась в библиотеке им. Добролюбова бенефисом поэта, автора «НГ-EL» Александра Карпенко, озаглавленным по его только что изданному однотомнику «Неверояль». Автор отметил важность выхода и этой большой книги, и сборника «Крестословица», объединяющего в основном связанное с темой Афганистана, где в начале 1980-х, проходя воинскую службу, он получил тяжелое ранение.
Ведущий «Пятниц» Сергей Нещеретов, будучи, как и Карпенко, практикующим рецензентом, позволил себе потеоретизировать: «Уже лет десять я знаю, слушаю и читаю Александра Карпенко, но в таком внушительном объеме я его прочитал только накануне этого вечера…» Книга «Неверояль» посвящена памяти наставника автора – Константина Кедрова; Нещеретов увидел в ней также один из сегодняшних вариантов лермонтовской традиции и смягченные отзвуки жесткого стиля Бориса Слуцкого.
Де-факто вся программа стала турниром чтецов строф Карпенко, мажорных и минорных, событийных и медитативных, предельно прозрачных и усложненных. Женскую команду составили дочь героя вечера, архитектор Софья Подлесная, а также поэтессы Анна Гедымин, Светлана Максимова, Татьяна Тарвинен (Аксенова), мужскую – сам Александр (читавший, кстати, наизусть), вышеупомянутый Нещеретов, поэты Андрей Галамага и Геннадий Калашников. Созданные на стихи Карпенко песни спели и он («Поговори со мной, трава»), и бард Владимир Усов («Легенда о живой и мертвой воде», «Зимние прогулки»). Не декламировали и не пели, зато красноречиво воздали хвалу талантам Карпенко прозаики Галина и Павел Барышниковы, а искусствовед, литературовед Станислав Айдинян определил Карпенко поэтом, исповедующим «экспрессивный лиризм» и активно развивающим новаторские словоформы.
В финале в авторском чтении прозвучали строки, открывающие книгу «Неверояль»: «Ты просто живешь – и приходит твой час. / Себя не кори и не мучай: / ведь с равною долей участвуют в нас / и опыт, и гений, и случай… / И, может, Всевышний однажды, в страду, / простит тебе эту длинноту – / за то, что нечаянно, в полубреду, / ты взял свою верхнюю ноту».
