Сергей Зенкевич
Пришедших в филиал Государственного музея истории российской литературы имени В.И. Даля на Зубовском бульваре вспомнить прозаика, поэта, философа Владимира Микушевича (1936–2024) встречала выставка, знакомящая с его жизнью. Судя по фото, его борода появилась лишь после 40. Директор музея Дмитрий Бак, познакомившийся с Микушевичем в 1988-м, выделил магнетизм его лекторского образа. Редактировавший дебютную книгу Микушевича «Крестница Зари» Борис Романов посетовал, что этого «русского европейца» очень не хватает. Издатель Сергей Сиренко представил поспевший к юбилею первый том поэтического собрания Микушевича. О формах его поэзии (сонетах, триолетах, верлибре) рассуждал Юрий Орлицкий. Глава Гетевской комиссии РАН Петр Абрамов, литераторы Андрей Красильников, Вера Липатова, Елена Калашникова, Мария Лушникова, Марцис Гасунс, Галина Поповская говорили о Микушевиче как о художнике-универсале, драматурге, переводчике, собеседнике и наставнике. Автор этой статьи сказал о том, что мэтр был студентом Иняза и получил литературное крещение у Михаила Зенкевича, жившего напротив института. Марлена Мош прочла стихотворение Микушевича «Цавет танем» по-армянски в переводе Слави Арутюняна. Реплики звучали от ведущей встречи Ольги Гартман и Татьяны Марковой, супруги Владимира Борисовича. Один ее рассказ отозвался смехом: однажды Микушевичу пришлось перебазировать переводческий семинар из ЦДЛ на свою дачу в Малаховке, шла зима, хозяева угощали семинаристов чаем и бутербродами, а по весне кинули клич – совмещать занятия с садовыми работами, после чего от ватаги юных талантов остались… четверо. Увенчал встречу микушевичевский «Автопортрет с поросенком»: «И когда под небом ненаглядным / мы в ботве под бомбами братались, / словно в яслях, в бороздах дремучих/ прятался со мною поросенок… / Год голодный, год бомбоубежищ. / Этот визг до белого каленья, / чтобы до седьмого поколенья / откликаться каждой каплей крови».
