Министр обороны пересматривает стратегию

Где же и с кем воевать будем, товарищ солдат?
Фото из книги "Вооруженные силы РФ"

На прошлой неделе на совещании с командованием и офицерами ВМФ, а также других частей Вооруженных сил, размещенных в Североморске и прилегающем регионе, министр обороны Анатолий Сердюков сделал заявление, которое вызвало многочисленные отклики со стороны военной общественности. По словам министра, «одна из ключевых целей реформы – ┘создание боеспособных, мобильных, максимально вооруженных армии и флота, готовых участвовать как минимум в трех региональных и локальных конфликтах». Такое высказывание, подчеркивают эксперты, впервые прозвучало из уст нынешнего главы военного ведомства. До этого говорилось об одном конфликте и одной крупномасштабной войне.

В пресс-службе Минобороны «НВО» подтвердили, что подобное заявление Анатолия Сердюкова действительно имело место, но затруднились с комментариями на сей счет. Редакция попыталась выяснить у военных экспертов, что именно подразумевается под региональным и локальным конфликтами, сколько войск и сил требуется для достижения успеха в таких вооруженных противоборствах.

Президент Академии военных наук генерал армии Махмут Гареев разъяснил, что термин «локальный или региональный конфликт» не имеет четких количественных оценок. Боевые действия на Даманском в 1969 году и операцию по принуждению к миру грузинского агрессора в Южной Осетии 2008 года можно назвать локальным конфликтом. Хотя к такому же локальному конфликту относится и война в Корее в начале 1950-х годов, в которой участвовало с обеих сторон около 2,5 млн. человек, а также война в октябре 1973 года между Израилем и Египтом, когда в бой было брошено 6,5 тыс. танков. Столько же имелось и у Советской армии, когда она штурмовала в 1945 году Берлин.

«Американцы относят к локальным и региональным конфликтам, – сказал генерал, – конфликты средней интенсивности». В их число можно включить и нынешнюю операцию в Афганистане, где задействовано более 50 тыс. военнослужащих НАТО. «А вообще под локальными войнами, – заметил президент Академии военных наук, – принято подразумевать такие вооруженные противостояния, которые ставят перед собой ограниченные стратегические и политические цели и ведутся на сравнительно небольших территориях». Подобная война не задевает коренных интересов государства. «И если вы помните установки Владимира Путина, которые он сделал в бытность президентом для Российской армии, то там сказано, что наши войска должны быть готовы к ведению локальных и крупномасштабных войн». А крупномасштабная война может подразумевать под собой несколько региональных.

Заместитель директора Института США и Канады РАН генерал-майор Владимир Золотарев отослал наш вопрос к тексту «Концепции внешней политики Российской Федерации», утвержденной президентом России Владимиром Путиным 28 июня 2000 года. «Там написано, – зачитал Золотарев цитату: «Вооруженные силы Российской Федерации боевым составом мирного времени должны быть способны обеспечить надежную защиту страны от воздушного нападения и решение совместно с другими войсками, воинскими формированиями и органами задач по отражению агрессии в локальной войне (вооруженном конфликте), а также стратегическое развертывание для решения задач в крупномасштабной войне». Это положение, подчеркнул генерал, стало частью Военной доктрины. Никаких других новых доктринальных задач на уровне президента не формулировалось.

Еще один наш источник – профессор Военной академии Генерального штаба, пожелавший остаться неназванным, отметил, что формулировки, которые приведены в печати, не очень точны. «Не исключено, что министра просто подвели спичрайтеры, которые не совсем ясно понимают, что хотели сказать». «В локальных и региональных войнах нет точных границ. Эти конфликты могут быть разной интенсивности и разного пространственного размаха. Если в них участвуют два государства, назовем, к примеру, Армению и Азербайджан или Турцию и Грецию, – то это локальная или региональная война. А если вооруженный конфликт между Россией и, к примеру, Китаем? Между Россией и НАТО? Если в нем применяется ядерное оружие? То это уже будет субрегиональная война», – пояснил эксперт.

«Не исключено, – заметил профессор, – что министр имел в виду, что региональные или локальные войны – это те вооруженные конфликты, которые способен будет вести один военный округ, в будущем региональное стратегическое командование, без привлечения сил и средств из других округов и флотов». «В таком случае можно согласиться с цифрой три региональных и локальных конфликта. Но вряд ли на отдельных операционных направлениях они могут быть ограничены только локальной войной, как это произошло в Южной Осетии. Ситуация для России такая, что если в этом конфликте будут замешаны межгосударственные воинские формирования, то эта война быстро превратится в широкомасштабную», – заключил источник.