Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

Боюсь, буду банален. Книга, с которой я делал жизнь с переменным успехом, была «Москва–Петушки» Венедикта Ерофеева. Нет, в детстве, конечно, взорвали Стругацкие, настолько все было не похоже на унылую окружающую литературу, что возникало реальное головокружение. Опять же, Лем, Брэдбери… Но трудами учителей и родителей я был приучен тогда, что фантастика – это литература второго сорта. Ее выдумывают. А настоящие писатели перерабатывают реальную жизнь в тексты. Таковых я не видел, пока не попалась мне в 1980 году тоненькая, слепенькая самиздатовская книжка Ерофеева. И впервые я разодрал себе когтями грудь и взвыл: «Это я должен был написать! А если это уже написано, зачем мне жить дальше?» Вот уж где переработка реальной жизни в текст. Вот где все сюжеты мировой литературы, связанные с действительностью 1980 года. От Илиады и Одиссеи до Жития протопопа Аввакума. Вот где все приметы времени – от религиозно-философских поисков русской интеллигенции до третьей волны эмиграции. Правда, не в Америку, а в гораздо более надежное место. Книжка, что очень важно, попалась вовремя. 1980-й. Пустая олимпийская Москва, где очень легко было попасть в вытрезвитель. А я тогда проходил практику в Протвино. Жили там, в пятницу – в столицу, в воскресенье вечером – обратно. Час пятьдесят на электричке, еще на автобусе. Клятвенно свидетельствую – все правда. Но писатель, как известно, «должен глубоко проникать в толщу жизни». И Венедикт Васильевич проникает. Вроде бы обычные алкоголики с претензиями и без становятся у него шекспировскими героями всемирно исторического масштаба. Они разыгрывают трагедию жизни наравне с Гете, Лютером и Аспазией Александрийской. Такой должна быть, на мой взгляд, великая литература. И, что не менее важно, жизнь свою Ерофеев тоже сумел организовать как миф, как высокую литературу. Когда-то великие стрелялись на дуэлях. Потом просто стрелялись. За неимением огнестрельного оружия Венедикт Васильевич, как и положено гению, уничтожил себя доступным способом. Светлая память. Вечный покой.