Главкнига. Чтение, изменившее жизнь

В юности ощущаешь мир как возможность встречи. Встречи с тем, что тебе созвучно, ведь ты еще толком не познал себя. Я хорошо помню этот период: в нашей школе – высоколобой, снобисткой (из нашего класса потом вышли известная джазовая певица, архитектор, социолог… словом, большая концентрация непростых молодых людей на маленькую точку кирпичной архитектуры) – стало хорошим тоном обсуждать прозу Владимира Набокова. На переменах все тайком передавали ксероксы его романов (что в те годы было нелегально, и за это исключали). Но именно потому, что это было так популярно среди одноклассников, я не стала читать Набокова. Это был мой контрснобизм. Несколько лет спустя стала дружить и тесно общаться с некоторыми бывшими одноклассниками. Сергей Д., одним из первых в стране занявшийся импортом восточных предметов, дал мне ксерокс набоковского «Дара» со словами, что я обязана роман прочитать. Как сейчас помню: «Дар» провалялся на шкафу с полгода, и однажды Сергей попросил его вернуть. И я все-таки решила открыть текст и попробовать его прочитать: ну, пару страниц от силы (я была уверена, что это скучная претенциозная ерунда). Была уже глухая ночь, когда я полезла за ксероксом. Никогда – ни до этого, ни после – я не испытывала ничего похожего. Я встретила тусклое зимнее утро другой. Я вошла в волшебный лес языка, где на каждом дереве распускалось и цвело отдельной жизнью предложение, из соцветий которых создавалось нечто бесконечно знакомое и летучее, как непостижимый аромат гения-парфюмера. Это была чистая тайна языка, который переливался и сверкал смыслами наподобие тех самых крыльев экзотических бабочек, за которыми охотился неутомимый писатель.