Плакал, потому что книжка кончилась

Каждому времени свой овощ. В данном случае – своя книга. Начинал я читать с букваря, но букварь не произвел на меня особого впечатления, хотя и дал мне возможность с любопытством читать вывески над магазинами. Первая книга, которая действительно меня потрясла, – «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара. Дочитав, я даже заплакал. Заплакал я потому, что книжка закончилась, а хотелось, чтобы она продолжалась. Было мне тогда лет восемь. Потом я, кажется, читать перестал. А может, и читал что-то по школьной программе, но это никакого следа во мне не оставило.

В 15 лет к жизни меня вернули стихи Есенина и проза Лермонтова. Во мне свершилась революция. Том Есенина я выучил (или он сам выучился) наизусть и немедленно попробовал написать что-нибудь подобное самостоятельно. Конечно, если бы я тогда понимал, что эта «зараза» прилипнет ко мне на всю жизнь, я бы этого не делал. Но теперь уж ничего не вернешь. Если Есенин заставил меня петь, то Лермонтов – думать. В общем, можно сказать, что Есенин и Лермонтов породили меня заново. А дальнейшим моим воспитанием занимались в основном поэты: Маяковский, Пастернак, Цветаева, Мандельштам, Багрицкий. Из более современных – Левитанский и мой друг Евгений Блажеевский. Бродский не участвовал.

Проза меня не очень привлекала. Она мне без надобности. Хотя однажды, живя в полном одиночестве в лесу на армейском полигоне, я прочел всего Ремарка. Но это потому, что других книг, кроме книг Ремарка, там не было. Если уж быть честным до конца, то надо сказать, что определенное воздействие на меня оказали Томас Манн, Гессе и проза Пушкина. Но революций больше во мне не случалось. И хотя я сам написал три книги прозы, я уже плохо помню, о чем они. Только стихи помню. Сейчас я вообще ничего не читаю, кроме книг по истории и Библии. Библию можно читать бесконечно, поэтому другие книги уже не нужны.