Николай Работяжев
Стармеру были свойственны постоянные колебания, он так и не смог выработать определенную политическую линию. Фото Reuters
22 июня премьер-министр Великобритании Кир Стармер объявил о своей отставке с поста главы правительства и лидера Лейбористской партии. Это решение было вызвано прежде всего разгромным поражением лейбористов на местных выборах 7 мая, в результате которых они потеряли половину мест в муниципальных советах и утратили контроль над парламентом Уэльса.
Что еще важнее, муниципальные выборы показали, что Лейбористская партия лишилась поддержки избирателей «красной стены» – промышленных районов Центральной и Северо-Восточной Англии, которые всегда были электоральной опорой лейбористов.
Этот провал произошел спустя всего два года после триумфальной победы Лейбористской партии на парламентских выборах 4 июля 2024 года, когда она получила абсолютное большинство в Палате общин!
Резкое падение популярности лейбористов и отставка Стармера свидетельствуют, несомненно, о кризисе Лейбористской партии. Но чем вызван этот кризис? И какую роль в его возникновении сыграл субъективный фактор – недостатки Стармера как политика, его ошибки и просчеты?
Современная экономика предложения
Для того чтобы разобраться, в каком состоянии находится нынешняя Лейбористская партия и каковы причины переживаемых ею трудностей, надо прежде всего ответить на следующие вопросы: что представляет собой Стармер как политический деятель? каковы его политико-философские и социально-экономические воззрения? какую эволюцию претерпела партия при Стармере (то есть в 2020–2026 годах)? Для этого потребуется небольшой экскурс в историю.
Стармер был избран лидером Лейбористской партии в 2020 году после сокрушительного поражения лейбористов на всеобщих выборах декабря 2019 года. Низкие результаты, показанные тогда Лейбористской партией, объясняются прежде всего ее неопределенной позицией в отношении брекзита.
Отпугнула избирателей также чрезмерная левизна тогдашнего лидера партии «твердого левого» социалиста Джереми Корбина и предвыборного манифеста Лейбористской партии. В программе лейбористов 2019 года предлагалось национализировать ряд крупных компаний, повысить налоги на прибыль корпораций и высокие личные доходы, значительно увеличить социальные расходы. По словам бывшего лидера лейбористов Тони Блэра, Корбин и его радикальные сторонники, стремившиеся реанимировать «старый лейборизм» 70-х годов прошлого века, пребывали в параллельной реальности, напоминавшей фантастический мир «Алисы в Стране чудес».
Кроме того, против лейбористов работало их безразличие к проблемам сохранения национальной и культурной идентичности Великобритании, их приверженность мультикультурализму и игнорирование трудностей адаптации мигрантов из стран третьего мира в английское общество.
У значительного числа избирателей, которые раньше голосовали за лейбористов, складывалось впечатление, что Лейбористская партия теперь выражает интересы не английских рабочих, а иммигрантов. Поэтому они стали поддерживать консерваторов или правых популистов – Партию независимости Соединенного Королевства, позднее Reform UK («Реформировать Соединенное Королевство») Найджела Фараджа.
Стало ясно, что с крайне левыми корбинистскими установками Лейбористская партия никогда выборы не выиграет. Поэтому после ухода Корбина в отставку задачей нового лидера было осуществить ребрендинг партии, сдвинуть ее к центру политического спектра и придать ей большую респектабельность. Чтобы вернуть доверие бизнеса, Стармеру необходимо было показать, что Лейбористская партия не является партией повышения налогов и увеличения государственных расходов. А консервативно настроенных избирателей из рабочего класса нужно было заверить, что Лейбористская партия стоит на патриотических позициях – ей отнюдь не чужды традиционные британские ценности.
До того как он возглавил Лейбористскую партию, Кир Стармер принадлежал к ее левому крылу. На заре туманной юности, в середине 1980-х годов, он был экологическим социалистом, публиковался в марксистских журналах и критиковал поворот Лейбористской партии к принятию рыночной экономики. Позднее его взгляды стали менее радикальными, но приверженность демократическому социализму Стармер сохранил (что, впрочем, не помешало его посвящению в рыцари в 2014 году, в результате чего он получил титул «сэр»).
Да и в 2020 году он в значительной мере разделял социально-экономические воззрения Корбина. В то время Стармер позиционировал себя как социалиста – хотя и более умеренного, чем Корбин («мягкого» левого). Он высказывался за ренационализацию почты, электросетей, водоснабжения, железных дорог, отмену платы за высшее образование.
«Мной, – говорил Стармер в 2020 году, – всегда двигало горячее желание бороться с неравенством и несправедливостью, защищать слабых от сильных мира сего. Таков мой социализм».
Однако после того как он возглавил Лейбористскую партию, Стармер, как это обычно и бывает, начал дрейфовать вправо. Он перестал позиционировать себя как социалиста, стал называть себя просто прогрессистом. Затем сэр Кир заявил о своей приверженности «современной экономике предложения», которая имеет весьма мало общего с идеями не только «твердых», но и «мягких» левых. Для экономики предложения приоритетом является стимулирование производства (предложения) и поощрение частных инвестиций путем снижения налогов на корпорации. Классическая же социал-демократия, опиравшаяся на идеи Джона Мейнарда Кейнса, выступала за увеличение в первую очередь потребительского спроса, для чего осуществляла перераспределение национального дохода в пользу малообеспеченных слоев населения.
|
|
Непопулярность Стармера толкнула вниз рейтинг партии, выправлять положение придется новому лидеру. Фото Reuters |
При Стармере Лейбористская партия старалась всеми силами избавиться от имиджа партии «высоких налогов и увеличения расходов». Новый лидер хотел показать умеренным избирателям и бизнес-сообществу, что корбинизм остался в прошлом, а обновленная Лейбористская партия – вполне pro-business party. Лейбористы, подчеркивал Стармер, стремятся к созданию богатства и обеспечению экономического роста, а отнюдь не к повышению налога на прибыль корпораций и подоходного налога. Причем рост и социальная справедливость, по словам Стармера, должны идти рука об руку. Эти установки нашли отражение в предвыборном манифесте Лейбористской партии 2024 года, озаглавленном Change («Перемен!»).
На парламентских выборах июля 2024 года лейбористы одержали триумфальную победу. Партия Стармера завоевала 411 депутатских мандатов из 650. Впрочем, такой результат скорее всего был достигнут не благодаря программе, а из-за усталости избирателей от 14-летнего правления консерваторов. На тот момент лейбористы просто оказались менее непопулярными, чем тори.
Таким образом, в годы лидерства Стармера Лейбористская партия дистанцировалась от наследия Корбина и сдвинулась к центру. Стармер стремился проложить средний путь между корбинизмом и прорыночными и проглобалистскими установками «новых лейбористов» – сторонников Тони Блэра. При этом сам он старался не высказываться по идеологическим вопросам. Однако в реальности быть равноудаленным и от левых, и от правых сэр Кир не смог. Корбин и корбинисты были исключены из партии по обвинению в антисемитизме, а Блэр стал неофициальным советником Стармера.
Но перед Стармером стояла не только задача избавить Лейбористскую партию от имиджа партии «налогов и расходов». Ему нужно было решить и другую проблему – привлечь на свою сторону избирателей из рабочего класса, которые голосуют за тори и правых популистов Фараджа. Индустриальные рабочие ранее были важнейшей социальной и электоральной опорой Лейбористской партии. Однако в этой социальной группе нарастало разочарование в лейбористах, поскольку, по их мнению, эта партия перестала представлять их интересы и превратилась в адвоката иммигрантов. Даже в округах «красной стены», которые всегда были базой лейбористов, в последние годы все больше избирателей голосует за Reform UK.
Карл Маркс, безусловно, ошибался, утверждая, что «рабочие не имеют отечества». Рабочие Соединенного Королевства обладают глубокими патриотическими чувствами и с уважением относятся к британским традициям. Они обеспокоены наплывом нелегальных иммигрантов и изменением этнодемографического баланса в британских городах. Понятно, что интернационализм Корбина у них отклика не вызывал. Кроме того, сам взлет популярности партии Фараджа volens nolens заставлял лейбористов заимствовать некоторые идеи правых.
Для того чтобы вернуть доверие избирателей-традиционалистов, Стармер прежде всего стал подчеркивать патриотизм лейбористов. Партия, утверждал он, выступает за «патриотическое национальное возрождение». Разрыв с корбиновским интернационализмом произошел и на символическом уровне.
Убежденный антимонархист, Корбин не проявлял никакого почтения к государственным символам Великобритании. Стармер же нередко фотографировался на фоне британского флага. В речах сэра Кира стали звучать такие «правые» мотивы, как признание семьи высшей ценностью, важность обеспечения национальной безопасности, необходимость ограничении иммиграции. Стармер даже заявил, что без жесткой иммиграционной политики Великобритания рискует превратиться в «остров чужеземцев».
Важно отметить, что Стармер находится под заметным влиянием синих лейбористов (Blue Labour) – социально-консервативного течения в Лейбористской партии. Слово Blue в данном контексте многозначно.
С одной стороны, оно означает, что синие лейбористы принимают подходы консерваторов в таких сферах, как иммиграция, борьба с преступностью, защита традиционных ценностей (синий – цвет партии тори). С другой, слово Blue может символизировать и грусть по уходящей в прошлое «доброй старой Англии».
Синие лейбористы являются социал-демократами в социально-экономических вопросах и консерваторами в сфере культуры. Их основные ценности – вера, семья и британский флаг. Синие лейбористы выступают в защиту британской идентичности и традиций, критически относятся к глобализации, отстаивают жесткую иммиграционную политику. Они не принимают мультикультурализм и «столичные либеральные ценности». Отец-основатель синего лейборизма Морис Гласман даже приветствовал победу Дональда Трампа на выборах 2024 года и заявлял, что во многом согласен с идеями американского президента.
Помимо самого Стармера, заметное влияние идей синего лейборизма испытали несколько членов его правительства – министр энергетической безопасности и углеродной нейтральности Эд Милибэнд и министр внутренних дел Шабана Махмуд, отстаивающая ужесточение миграционной политики. Другое дело, что из ее попыток ограничить нелегальную иммиграцию мало что получилось.
Ни видения будущего, ни большой идеи
Таким образом, возглавляемая Стармером Лейбористская партия сдвинулась вправо как в экономических вопросах, так и в ценностно-культурном отношении. С одной стороны, она сместилась от «старого лейборизма» Корбина к современной экономике предложения. С другой стороны, Лейбористская партия отошла от корбиновского интернационализма и позиционировала себя как патриотическую силу, которой не чужды традиционные ценности. Казалось бы, сэр Кир нашел золотую середину между «старым» и «новым» лейборизмом, между интернационализмом и синим лейборизмом. Однако все оказалось не так просто. Как заметил в свое время Михаил Горбачев, «труднее всего прочерчивать среднюю линию общественного развития». И в центристском курсе Стармера тоже обнаружились свои подводные камни. Решая одни проблемы, стармеризм создавал другие.
Как показывает опыт европейских социал-демократических партий, смещение к центру вызывает протест левоориентированных членов партии, а иногда и внутрипартийные кризисы и расколы. Ведь социальная защита – это, можно сказать, стержень социал-демократической идентичности. И если руководство партии ратует за сокращение социальных расходов, ее рядовым членам становится вообще непонятно, за что же партия выступает. Кроме того, в этом случае существует риск потерять традиционный левый электорат.
Все эти явления наблюдались и в Лейбористской партии. Левые лейбористы были недовольны прорыночным курсом Стармера, стремлением его правительства сократить социальные расходы и субсидии для пенсионеров. А значительная часть парламентской фракции лейбористов выступила в 2025 году против законопроекта о реформе социального обеспечения, ужесточавшего правила получения социальных пособий. Таким образом, фракция оказалась расколотой, и Стармер уже не мог ее полностью контролировать.
Далее, ребрендинг политической партии, нацеленный на привлечение новых групп избирателей, несет в то же время опасность потери ее традиционного электората. Так, избиратели, недовольные дрейфом Лейбористской партии к центру, уходят к более левым силам. А таких партий в партийном ландшафте Великобритании две – социалистическо-популистская «Ваша партия» (Your Party), которую основали экс-лейбористы Джереми Корбин и Зара Салтана, и Зеленая партия Англии и Уэльса.
Важно отметить, что, в то время как руководство Лейбористской партии в палестино-израильском конфликте в общем занимает сторону Израиля, «Ваша партия», и Зеленая партия поддерживают Палестину. Кандидат от Зеленой партии, например, одержала победу на февральских довыборах в Палату общин в Манчестере под лозунгом «Наказать Стармера за Газу!».
Неудивительно, что «Ваша партия» и «зеленые» популярны у избирателей-мусульман. Мусульманский электорат отталкивает от нынешних лейбористов и их стремление ограничить иммиграцию. Поправевшая Лейбористская партия также теряет поддержку космополитически настроенного среднего класса и городской молодежи с университетским образованием, которые голосуют за Зеленую партию. Таким образом, электорат лейбористов перетекает и к крайне левым, и к крайне правым силам.
Нынешнее падение популярности Лейбористской партии объясняется, конечно, также и неудачами в социально-экономической политике правительства Стармера. В предвыборном манифесте 2024 года лейбористы обещали «положить конец хаосу, созданному консерваторами», и обеспечить экономический рост. Однако в реальности экономический рост оказался весьма скромным.
Недовольство избирателей вызвало сокращение социальных программ, рост налоговой нагрузки (вопреки предвыборному обещанию лейбористов не повышать налоги), ускорение инфляции, рост безработицы. Кабинету Стармера также не удалось ограничить иммиграцию. Сильный удар по репутации сэра Кира нанес скандал вокруг назначения послом Великобритании в США Питера Мандельсона, который, как выяснилось, был другом осужденного за педофилию Джеффри Эпштейна и делился с ним конфиденциальной информацией.
Вместе с тем нынешний кризис британского лейборизма во многом связан с кризисом лидерства. Для того чтобы осуществить идеологическую смену вех в партии, не вызывая ее раскола, нужен популярный и харизматический лидер. Таким был Тони Блэр, которому в середине 1990-х годов удалось модернизировать Лейбористскую партию под флагом «нового лейборизма» и привести ее к победе на трех подряд парламентских выборах. Однако Стармер – не харизматик, а скорее бюрократ, которого нередко называют «мистер Зануда». У него нет ни видения будущего, ни большой идеи.
Стармеру свойственны постоянные колебания, он не мог последовательно придерживаться определенной линии, доводить свои замыслы до конца. «Там, где нужно видение, – пустота. Где нужен курс – дрейф» – в этих словах министра здравоохранения в кабинете Стармера Уэса Стритинга, написанных перед его уходом в отставку, четко сформулированы основные минусы Стармера как политика.
А непопулярность Стармера толкала вниз и рейтинг возглавляемой им партии. Так что преодолевать кризис Лейбористской партии придется уже новому ее лидеру.
