Вера Грачева
Скам-центры – похожие на тюрьмы автономные экосистемы со столовыми, общежитиями и аппаратурой для наблюдения – силовикам иногда приходится брать штурмом, освобождая сотни пленников. Фото Reuters
«Я искала работу… Мне предложили высокую зарплату и хорошие условия… У меня был опыт работы за рубежом… Я хороший переводчик с английского и китайского… Работу мне предложил знакомый… Соглашаться нужно было немедленно, не было времени раздумывать, иначе можно было потерять этот редкий шанс… Мне обещали помочь с документами, визой и авиабилетами…» – все это цитаты из показаний жертв принудительного мошенничества, некой слепой зоны в сфере противодействия торговле людьми, приобретающей небывалые масштабы. Лишь четыре года назад Международная организация труда (МОТ) оценивала ежегодную прибыль от торговли людьми (траффикинга) и использования рабского и принудительного труда в 236 млрд долл. США. Появление скам-центров – центров онлайн-мошенничества, в которых преступные синдикаты используют рабский труд, – существенно расширило финансовые горизонты криминала.
В нынешнем году 30 июля – Международный день борьбы с торговлей людьми – посвящен скам-центрам. По данным ООН, в 2023 году вовлечение жертв торговли людьми в преступную деятельность таких центров только в Юго-Восточной Азии (ЮВА) принесло их организаторам от 18 до 37 млрд долл., а в 2024 году, как считает Глобальный антискам-альянс, в масштабах всего мира они нанесли ущерб свыше 1,03 трлн долл. Но и это не предел – 70% пострадавших от мошенничества скам-центров о потерях не сообщают.
«Бесплатный сыр» приводит к рабству
Торговля людьми в целях эксплуатации в криминальной сфере традиционно начинается с вербовки тех, кто оказался в трудной жизненной ситуации, ищет свой путь к успеху, надеется на чудо. Перед ним проходят онлайн-вакансии на английском, русском, итальянском, турецком, румынском и других языках в социальных сетях и мессенджерах, поступают привлекательные сообщения от знакомых, и процесс переходит в формат личных контактов с вербовщиком. Предполагается переезд, и если еще пять лет назад речь шла о работе в Юго-Восточной Азии (в Таиланде, Камбодже, Лаосе или Мьянме), то в последнее время, по мере глобализации скам-центров, возможны варианты поближе к дому, например в соседней стране. Их все чаще обнаруживают в Восточной и Юго-Восточной Европе, в Латинской Америке, на Южном Кавказе, в Центральной Азии и Африке. Например, в Польше не так давно были освобождены украинские беженцы, в Черногории и в Северной Македонии – граждане Тайваня. Общее число пострадавших от торговли людьми в целях эксплуатации в скам-центрах только ЮВА – граждан 80 стран – оценивается в 300 тыс. человек. И это минимум.
Потенциальных жертв подкупает «бесплатный сыр» – все путевые расходы берет на себя «фирма». Та же «фирма» оформляет проездные документы, туристическую визу, красочно описывает условия проживания в хорошем отеле. Ее представитель встречает обнадеженного человека в аэропорту, привозит в отель отдохнуть, затем присылает водителя, и жертву отправляют к месту назначения.
На этом этапе люди думают, что им повезло. Тот факт, что описание функций расплывчато, нет четкого определения профессии, ожиданий по производительности или отчетности, ну так «Восток – дело тонкое», возможно, так принято. Указания на интернет-гейминг, содействие инвестированию, работу с криптовалютой, службу поддержки клиентов/центр обработки вызовов и т.п. кажутся достаточными – до тех пор, пока жертва не сталкивается с реальностью.
Человека передают из рук в руки – от вербовщика к перевозчику, от контролера к доставщику для пересечения границ, торговцы людьми принимают его на границе, и участие каждого посредника оплачивается. Вербовщики получают от 15 до 26% от сделки. Долгая дорога через джунгли начинает вызывать у человека тревогу, но сбежать на этом этапе невозможно, и в конце пути жертва оказывается на охраняемом объекте, который функционирует как онлайн-центр мошенничества – за колючей проволокой, под вооруженной охраной.
Вот она, классическая схема торговли людьми с применением обмана, мошенничества, злоупотреблением уязвимого положения, накрепко связанная с киберпреступлениями, финансовыми махинациями, отмыванием денег и коррупцией. Обещания работы в хостелах, супермаркетах, маркетинге, в сфере переводов, в модельном бизнесе заканчиваются жесточайшей эксплуатацией в охраняемых цехах, рассчитанных на сотни работников, по 12–18 часов сидящих за компьютерами и онлайн «обрабатывающих» состоятельных клиентов. Девушек набирают в эти центры меньше, около 21,1%, и для них принуждение к мошенничеству сочетается с традиционной формой сексуализированной эксплуатации в центрах развлечений для персонала – администраторов и охранников. Но это в качестве «бонуса», их основная задача – видеозвонки для поддержания интимных связей с жертвами мошенничества «на другом конце провода», на платформах знакомств и вовлечение «вторичных» жертв в операции с криптовалютой, инвестирование фейковых бизнес-проектов, перечисление переводов для поддержания желанного контакта. Большинство же, 61% – это молодые люди в возрасте от 18 до 40 лет, причем их значительная часть – с высшим образованием, IT-навыками и знанием иностранных языков.
Принуждение к криминальной деятельности отработано до мелочей. Тех, кто отказывается «разводить» клиентов на деньги, могут отдать в рабство местным вооруженным повстанцам, продать другой компании за 5000–30 000 долл., в зависимости от их языковых навыков, или, как рассказывают потерпевшие, пообещать передать в клинику для изъятия органов. Жестокое обращение, насилие и пытки, избиения, лишение еды, принуждение к непосильным физическим нагрузкам, поражение электрическим током – проверенные методы, и пленники работают днем и ночью. Без документов, без связи, под постоянным контролем за передвижением – куда они денутся, когда за ними наблюдает система распознавания лиц во всех рабочих и коммуникационных зонах, а возможность внешних контактов близка к нулю. Долговая кабала оказывается бессрочной. У работников регулярно удерживают зарплату, если назначенные им квоты не выполняются или в качестве наказания за нарушение правил, за оплату питания и жилья. Еще один источник дохода – вымогание выкупа у тех, кто настойчиво требует освобождения, суммы доходят до десятков тысяч долларов.
Случаи перехода из статуса жертвы в статус преступника не так часто, но все-таки бывают. Это явление характерно для классической схемы современного рабства – обретение свободы за счет создания собственных криминальных предприятий меньшего калибра и принуждения других. Для людей авантюрного склада присоединение к мошенническим сетям в новом качестве оказывается единственно возможным путем к освобождению, и это ведет к масштабированию преступности.
Индустрия кибермошенничества
Феномен скам-центров в Юго-Восточной Азии, где жертвы торговли людьми используются для обмана миллионов, пострадавших от финансового кибермошенничества, первоначально воспринимался как специфическая для региона проблема – следствие геополитической нестабильности, вакуума управления, укоренения военных в организованной преступности. Центры представляли собой высокоиерархические структуры, где на самом верху находились владельцы, связанные с местными силами безопасности и политической элитой, та самая печально известная китайская мафия или камбоджийская Prince Group. Ниже шел слой операционных менеджеров, затем – слой контролеров за работой команд из 10–15 пленников. Комплексы функционировали как автономные экосистемы со столовыми, общежитиями и аппаратурой наблюдения. Работникам, как правило, запрещалось покидать помещения, а в исключительных случаях передвижение было возможно только в определенных зонах. Любое отклонение приводило к наказанию. Механизмы цифрового контроля и камеры наблюдения отслеживали нарушения режима во всех рабочих и жилых зонах.
Сегодня, по мере расползания скам-центров за пределы региона, обнаруживаются структурные параллели между операциями скам-центров в Юго-Восточной Азии и modus operandi их близнецов за его пределами. Прослеживаются те же самые индикаторы: обман при описании характера работы, маршрутизация сообщений через приложения, льготы по переезду и размещению, нацеленность на многоязычных специалистов, стремительные циклы найма, а также профессиональное разделение задач жертв на интернет-гейминг, инвестирование (Forex) и более конкретные роли работников в компаундах, включая поддержание устойчивых романтических отношений с клиентами, мотивирование на перечисление средств на определенные счета, где они моментально преобразуются в криптовалюты.
Вербовка в мошеннические центры стала тиражируемой и воспроизводимой моделью, учитывающей географические различия и местные благоприятные условия, например, отставание законодательства, регулирующего уголовное преследование за торговлю людьми с использованием современных технологий, и отсутствие положений, квалифицирующих принуждение к преступной деятельности как одну из форм эксплуатации. Тормозом в эффективном противодействии торговле людьми остается исключительно редкое освобождение жертв от ответственности за правонарушения, совершенные под принуждением. Пострадавшие дважды оказываются лишенными свободы, достоинства, прав человека – сначала преступниками, а затем правоохранителями. «Полиция не видела во мне жертвы, видели опасного преступника. Я не выбирал насилия, не выбирал судьбу. В мгновение ока я оказался в новой среде, где должен был выжить. Это не личный выбор… Меня эксплуатировали с 11 лет и до 21 года. И никто не видел жертву. Социальные службы видели во мне преступника. Правосудие и миграционные службы – тоже. Все были против меня, я прошел через все органы, и каждый покидал с клеймом преступника…». Это слова британца Сосы Хенкомы, генерального директора общественной организации Unique Charity, лично пережившего эксплуатацию в криминальной сфере.
Объем торговли людьми растет по экспоненте
Сколько же пострадавших на самом деле, если скам-центры только в ЮВА насчитывают сотни тысяч жертв нового вида траффикинга? Торговля людьми в целях эксплуатации в криминальной сфере (а принудительное мошенничество – лишь часть общей картины) растет по экспоненте. За 10 лет доля выявленных жертв этой формы принуждения выросла с 1 до 8% (по данным 2022 года), а количество случаев только в регионе Евразии составило 17% всех известных эпизодов, связанных с торговлей людьми. В ряде стран эксплуатация жертв и принуждение к совершению краж, производству и распространению запрещенных наркотических средств, мошенничеству с социальными льготами, операциям с криптовалютой стала третьей формой по числу лиц, нарушающих закон под угрозой насилия, пыток и истязаний вплоть до лишения жизни. По данным английской благотворительной организации Unseen за 2023 год, криминальная эксплуатация онлайн выросла на 1350% всего за 12 месяцев. Впрочем, к общему количеству «классических» жертв современного рабства следует добавить лиц, ставших объектом мошенничества. Пусть их финансовые убытки несопоставимы со страданиями тех, к кому применяются пытки, унижение, изоляция, издевательства и голод как средства принуждения к совершению преступлений, но косвенно они тоже пострадавшие.
Нельзя сказать, чтобы страны мира не осознавали рисков переформатирования торговли людьми в условиях бурного развития информационных технологий и подключения искусственного интеллекта к арсеналу преступников. В той же ЮВА эти инструменты нашли самое широкое применение при создании образов операторов, вступавших в контакт с клиентами и легко менявших внешность, пол и язык коммуникации в интересах удержания потенциального донора. Проблемой озаботились и международные организации. Так, в 2023 году Интерпол провел операцию «Шторм» против скам-центров в 27 странах Азии и других регионов. Результаты впечатляли: было арестовано больше 280 человек по подозрению в торговле людьми, подделке паспортов, коррупции, онлайн-мошенничестве и сексуализированной эксплуатации. Были спасены 149 жертв; начато расследование в рамках 360 уголовных дел; доказано распространение скам-центров далеко за пределы ЮВА. Еще на стадии подготовки операции Интерпол обнаружил десятки граждан Малайзии, вывезенных в Перу под предлогом предоставления хорошо оплачиваемой работы и ставших жертвами принуждения к онлайн-мошенничеству. Затем появились данные о гражданах Уганды, перемещенных сначала в Дубай, а затем в Таиланд и Мьянму. Те же схемы, те же цели. Выявились первые случаи торговли людьми в целях принуждения к киберпреступлениям в Индии. Там же были обнаружены несовершеннолетние жертвы из Бангладеш и Непала. В 2024 году следующая крупная операция Интерпола привела к аресту 2500 подозреваемых в 116 государствах.
Успех? Безусловно, но далеко не победа. Ситуация потребовала оформления общего понимания угроз, и в 2025 году Генеральная Ассамблея Интерпола приняла Резолюцию по транснациональным мошенническим центрам, признав, что скам-центры вовлечены в торговлю людьми и представляют собой серьезную угрозу безопасности граждан всех стран, действуют, минуя границы и совершая грубые нарушения прав человека. Резолюция призвала государства к обмену информацией по всему спектру вопросов, трансграничному сотрудничеству, к совместным операциям и к созданию сети структур по защите жертв.
От Мьянмы до Аргентины
Примером ее реализации стала операция «Глобальная цепь», проведенная 8–12 июня 2026 года в 59 странах Африки, Северной и Южной Америки, Азии и Европы. Она привела к задержанию 1024 подозреваемых в торговле людьми, идентификации 2070 граждан 45 стран – жертв сексуализированной эксплуатации, рабского труда, принуждения к совершению преступлений и попрошайничеству. Было возбуждено 465 уголовных дел. Сотрудники полиции, пограничной службы, специализированных подразделений по борьбе с торговлей людьми в режиме 24/7 проводили проверки в аэропортах, пунктах пограничного контроля, в местах предполагаемой эксплуатации, обменивались разведданными по каналам Интерпола, Европола, Фронтекса и Американского полицейского агентства (Америпол). В Скопье и Рио-де-Жанейро были созданы международные координационные и аналитические центры. Бразильская полиция нанесла удар по транснациональной сети, переправлявшей отечественных и иностранных жертв в камбоджийские скам-центры. Аргентинская полиция в результате проведенных рейдов обнаружила боливийских детей, подвергавшихся эксплуатации, и раскрыла хорошо скоординированную сеть по организации принудительного труда. Бельгийские власти арестовали 17 подозреваемых в вербовке несовершеннолетних девочек и спасли жертв, подвергавшихся сексуализированной эксплуатации в Бельгии и во Франции. В Австрии и Румынии были арестованы 334 подозреваемых в торговле людьми и сопряженных преступлениях. Но и это не все. В ходе операции были выявлены новые маршруты и методы перемещения жертв, на практике показано, как новые технологические возможности создают совершенно новые вызовы, часто опережающие потенциал правоохранительных органов любых, самых развитых стран.
Принимаются меры и на региональном уровне. В октябре 2025 года власти Таиланда совместно с военизированными подразделениями приграничных стран провели операцию по разрушению самого крупного скам-центра, «КК-Park», на территории Мьянмы. В ходе штурма были освобождены 2100 человек, арестованы 98 охранников, изъято оружие и оборудование, включая 30 приемников Starlink. Решительные меры против организаторов скам-центров были предприняты Соединенными Штатами и Великобританией, в результате которых под санкции попали 146 преступников, связанных с действовавшей из Камбоджи Prince Group, пленники которой приносили главарю, как он сам утверждал, 30 млн долл. в день. К борьбе с мафией подключились китайские власти, применившие высшую меру наказания к 11 преступникам.
Торговля людьми в целях принуждения к преступной деятельности в полной мере затронула и регион СНГ. Среди жертв скам-центров могут быть десятки россиян и граждан стран Центральной Азии, Украины, Грузии, Белоруссии. Их спасение осложняется отсутствием средств у родных на выплату выкупа, а в случае их освобождения вооруженными силами или полицией Таиланда и других сопредельных стран – тем, что приобретение авиабилетов для жертв транснациональной преступности не предусмотрено бюджетными статьями консульских учреждений на местах. Нет этих средств и у благотворительных организаций. Примеры оперативной помощи жертвам со стороны российских СМИ вызывают противоречивые чувства. Да, чаще всего это единственная возможность вернуть жертву на родину, однако условием такой оплаченной транспортировки становится согласие жертвы на публичное интервью, участие в телевизионных шоу, появление в прямом эфире «с колес». Специалистов не может не тревожить нарушение этических принципов обращения с жертвами торговли людьми, злоупотребление их безвыходным положением. Жертвам остается рассчитывать на такт и милосердие ведущих ТВ-шоу, но и ведущие не всегда могут защитить человека, пережившего тяжелейшую травму, от комментариев публики.
И российская проблема тоже
Внимание СМИ к деятельности скам-центров, к торговле людьми и принудительному труду в России, безусловно, дает надежду на повышение осведомленности тех, кто ищет спасение от бедности, ищет работу мечты или стремится повидать мир. Но ведь и дома можно оказаться жертвой этого тяжкого преступления. Внутри страны принудительный труд распространен в так называемых работных домах, пленниками которых чаще всего становятся безработные, бездомные и жертвы похищений. Нередки случаи принудительного труда в частных псевдореабилитационных центрах. Есть сообщения о трудовой и сексуализированной эксплуатации воспитанников детских домов, в том числе детей с ментальными отклонениями. Иными словами, торговля людьми в России, как и везде в мире, имеет множество проявлений. Простое перечисление локаций трудовой и сексуализированной эксплуатации, принудительного попрошайничества и торговли детьми, обнаруженных следственными органами в 2025–2026 годах – Москва и Подмосковье, Санкт-Петербург, Приморье, Махачкала, Якутия, Чувашия, Сургут, Воронежская область, Салехард, Амурская область, Биробиджан, Ставрополье, Чеченская Республика, Новосибирская область, Челябинск, Самара, Альметьевск, Владимир, Саратов, Хакасия, Татарстан, Пенза, Уфа, Пермь, Каспийск, Махачкала, Екатеринбург, Красноярск, Оренбург, Владикавказ и т.д. – говорит само за себя.
По данным «Альтернативы», доля россиян среди всех выявленных жертв составляет 65–70%, с превалированием пострадавших от рабского или принудительного труда. Остальные 30% приходятся на граждан Нигерии, Руанды, Филиппин, Вьетнама, Китая, Северной Кореи, Индии, Кубы, стран постсоветского пространства. Сотни тысяч женщин, мужчин и детей и сейчас находятся в ситуации неволи, вне правового поля. Для них нет специализированных приютов, крайне мало специалистов и организаций, которые могли бы оказать им правовую и психологическую помощь, нет программ реабилитации для тех, кому был нанесен тяжелейший ущерб. Несмотря на усилия государства по снижению уровня бедности, человеческий потенциал в поле зрения торговцев людьми остается в России значительным. Вот теперь к уязвимым категориям относят и IT-специалистов, в прошлое уходят стереотипы представлений о «классической жертве».
Пусть дискуссионным для специалистов остается вопрос, сможет ли человечество искоренить современное рабство, но главное – научиться отличать жертву торговли людьми в целях эксплуатации в криминальной сфере от преступника, принуждавшего ее к нарушению закона, восстановить ее права и помочь выстроить жизнь заново. В этом должны быть заинтересованы и государство, и общество.
