Маленький русский философ, живущий в каждом из нас

Большая ошибка – считать, что философия живет только на вольных хлебах, именно ежедневная академическая работа делает общество сложнее, а потому устойчивее. Фото с сайта www.iphras.ru

Увлекательно все-таки живут люди, сами себя назначившие на поиск внутренних врагов: сами себе их придумывают, сами упоенно воюют с ними в Сети, периодически кокетливо вздыхая о том, что враг силен и никак не удается его сломить (но они, конечно, не сдадутся!). Да еще периодически приходится оправдываться, реагируя на упреки в том, что дело в пироге, зарплатах и должностях. В общем, одна несправедливость кругом.

Недавно под псевдонимом Алексей Гончаров вышла статья с обвинениями по адресу Института философии РАН, в частности журнала «Отечественная философия» и сектора истории русской философии. Пользуясь тем, что это именно псевдоним, я позволю себе использовать его как наименование очень важного собирательного образа, о котором хотел бы немного поговорить. Я при этом не буду сейчас говорить о содержании той статьи – разобрал ее механику и беспомощность на сайте Института философии РАН.

Текст любопытен не этим, но тем, что и он, и происходящее вокруг него ставит куда более важный и сложный вопрос: как вообще возможен Алексей Гончаров? Не конкретный человек, не энергичный аноним, но явление, играющее не скажу существенную, но громкую, а потому заметную роль в нашем современном общественном пространстве. Особую роль он играет в современной русской философии, потому что Алексей Гончаров – русский философ. По крайней мере так себя активно позиционирует. Это глубоко парадоксальный феномен, играющий роль чрезвычайно ценного зеркала, в которое нам стоит внимательно посмотреть.

Без всяких шуток русский философ Алексей Гончаров – человек патриотических убеждений, искренне озабоченный перспективами русской философии и переживающий за исторические судьбы страны в не самые простые для нее времена, выделяющиеся даже на фоне ее и без того непростой истории. Он разумно считает, что любая страна, желающая крепко стоять на ногах посреди бушующей мировой истории, должна иметь, помимо прочего, великую культуру. А ее важнейшей частью должна быть если прямо сейчас и не великая (деревья растут медленно), то хотя бы достойная национальная философская культура. До этого момента, собственно говоря, и спорить не о чем.

Но что предлагает русский мыслитель Алексей Гончаров? Как настоящий философ, он поступает очень мудро – в его случае с точки зрения экономии своих сил и ресурсов: объявляет, что все уже сделали за него. Что все уже давным-давно готово и сказано – в Москве середины XIX века, дореволюционном Петербурге, Берлине 1920-х, Париже 1930-х годов. Размахивая ксерокопиями чужой и уже далекой жизни, действительно способной многое сказать и нам сегодняшним, он кричит, что старых и во многом противоречащих друг другу карт достаточно: можно не смотреть по сторонам и под ноги, а просто следовать им в России 2026 года.

Памятуя, что философия – это и своего рода искусство, русский мыслитель Алексей Гончаров дает полную волю своему художественному воображению: под его ловкой кистью русская философия превращается в однотонное, вязко, бесформенно и безжизненно написанное полотно.

Алексей Гончаров склонен выворачивать историю философии в удобную ему сторону. В его случае – в сторону схемки, согласно которой история философской мысли своего рода война за истину, в которой всегда можно четко и однозначно выделить победителя и проигравшего. Как философ он, конечно, не обязан знать военную историю. Но плохо знает и свой собственный предмет – действительную динамику развития философской мысли, состоящую на самом деле не из воинственного духа, но внимательного чтения друг друга и конструктивного взаимовлияния, подлинную историю мысли, в которой, если уж на то пошло, скорее одни проигравшие, но именно это и позволяет философии жить дальше и продолжать свои поиски.

Еще русский мыслитель Алексей Гончаров очень любит подчеркивать, что философия живет исключительно на вольных хлебах и быстро умирает в академических структурах. Вероятно, он очень мало читал о своих великих русских предшественниках, львиная доля которых работала в университетах, духовных академиях и другого рода институциях. Но это только подтверждает, что он настоящий философ – ведь он думает головой, а не чужими книгами.

Шаг за шагом искренне переживающий за свое дело, призвание и страну русский мыслитель Алексей Гончаров приходит к тому, что одевает философию в камуфляж и незаметно для себя самого начинает призывать к погромам.

Не самое большое открытие – отметить парадоксальную динамику радикальной реализации изначально, быть может, и благих намерений. Сколько раз на это было указано людьми поумнее меня – не сосчитать. Но дело ведь не только в русской философии. У Алексея Гончарова есть еще несколько примечательных качеств, делающих этот образ важным для перспектив нашего общества в целом.

Как правило, он настолько эмоционально неустойчив и склонен защищать свою позицию со столь густой пеной у рта, что не замечает в своих действиях даже кричащих противоречий. Например, он будет обвинять своих оппонентов в антипатриотизме только на том основании, что они не обозначили ему ясно и недвусмысленно свою политическую позицию, от кого-то там публично не открестились и с кем-то там напоказ не порвали всех отношений перед его, Алексея Гончарова, личным судом. У него в голове совершенно не возникает очевидный, казалось бы, вопрос: если вы обвиняете человека в том, что он публично не обозначил позицию, значит, она вам неизвестна; если она вам неизвестна, на каком основании вы его обвиняете? Но левая рука нашего героя иногда не ведает, что делает правая.

Не возникает у него и другого очевидного вопроса: почему он вообще решил, что вправе позиционировать себя в качестве своего рода камертона и все, не отводя от него внимательного и послушного взгляда, должны ориентироваться именно на него в том, что делают, говорят, думают и как именно любят Родину? А он, и только он, будет решать, сдал ли человек «экзамен по патриотизму» (хотя бы на «удовлетворительно») или нет. Ему либо невдомек, либо он просто старается не думать о хорошо известной тенденции: громогласно и напыщенно заявляемые претензии и реляции часто соотносятся с реальным положением дел по графику обратной пропорциональности.

Алексей Гончаров – это постоянное стремление использовать яркие и звучные лозунги, которые так часто нравятся публике, там, где на самом деле требуется долгая, кропотливая (и как таковая обычно без лишней болтовни выполняемая) работа, неспособная принести быстрые результаты, благосклонное внимание широкой общественности, сформировать группу преданных и восторженных поклонников и поклонниц в личных соцсетях.

Он склонен жаловаться на то, что его дело не привлекает должного, как ему кажется, внимания, не получает желаемой социальной отдачи. При этом скромное внимание к своей персоне он объясняет происками врагов, заговором молчания и другой конспирологией. Его глубокий аналитический ум непреодолимо тянется к умножению сущностей: ему совершенно не приходит в голову самое, казалось бы, очевидное и простейшее объяснение – признание его мысли отражает уровень ее формы и содержания.

Дефицит признания – болевая точка многих творческих людей, это по-человечески понятно. Непонятно только, зачем – и это несмотря на возраст (а Алексей Гончаров, как правило, молод и полон сил) – начинать пестовать в себе и проецировать вовне соответствующую болезненную манию, вместо того чтобы принять ситуацию как импульс для дальнейшего роста, расширения, углубления своей мысли, работы, дела, программы. Но Алексей Гончаров предпочитает идти знакомым проторенным путем – из года в год просто говорить одни те же общие слова.

Он не только предлагает решать сложные задачи простыми рецептами и лихим кавалерийским наскоком, но и настаивает, что простые рецепты, точнее говоря, один, предлагаемый именно им, – единственно возможный путь. Он не готов признать или хотя бы скрепя сердце допустить, что дело, за которое он так искренне переживает, может делаться разными людьми и разными путями. Эти люди могут находиться в сложных отношениях друг с другом, но само это многообразие (столь, похоже, некомфортное для нашего героя, обязательно скрытно или явно желающего стать в своем деле монополистом или хотя бы просто главным) – одно из условий, хотя, конечно, не гарантия, более или менее достойного результата.

Ему очень уютно в своем черно-белом мире, он не хочет покидать созданную им для самого себя зону комфорта. В этом его мире есть он и сочувствующие ему, а есть другие, разделяющие озабоченность проблемами, волнующими и его, но не готовые признать его пути действенными. С точки зрения Алексея Гончарова, их существование недопустимо, они враги. Возможно, потому что он остро чувствует здесь конкурентов в какой-то им самим придуманной борьбе.

Возможно, бессознательно следует глубоко въевшейся в плоть современной культуры логике динамичной индустрии цифровых медиа: ей не нужен долгий и нудный разговор по существу – быстрее всего приносят капитал (речь не обязательно про деньги) броское и хлесткое, скандальчики, правильно упакованные аффекты и агрессивный маркетинг. А может быть, он просто очень любит азарт охоты и неспособен бороться с этой страстью.

Я совсем не отделяю себя от героя своей статьи, отнюдь: свой маленький Алексей Гончаров живет, пожалуй, в каждом из нас – и это и есть главное условие его возможности.

В какой стране будут жить рожденные и рождающиеся в это грохочущее десятилетие, зависит от многого. В том числе и от того, будем ли мы ежедневно заниматься каждый своим профессиональным делом, придавая нашему обществу сложность, а потому и устойчивость, или дадим волю своим маленьким алексеям гончаровым.