Борис Романов
Рой Медведев вызывал возмущение у коммунистических публицистов, но не устраивал и радикальных либералов, а тем более консерваторов. Фото РИА Новости
В феврале этого года в 100-летнем возрасте ушел из жизни Рой Александрович Медведев. Автор многочисленных исторических работ, политических биографий государственных и общественных деятелей. Известность принес ему публицистический труд «К суду истории», содержащий острую критику сталинских репрессий, работать над которым он начал вскоре после ХХ съезда КПСС.
За свою долгую творческую жизнь Рой Медведев опубликовал более трех десятков книг и брошюр. Героями его книг были Никита Хрущев и Леонид Брежнев, Андрей Сахаров и Александр Солженицын, Борис Ельцин и Владимир Путин.
Не свернуть со своего пути
Рой Медведев родился 14 ноября 1925 года в семье старшего преподавателя кафедры философии Военно-политической академии имени Ленина, ранее полкового комиссара Александра Романовича Медведева и виолончелистки Юлии Рейман. В 1938 году отец был арестован и осужден по политическим обвинениям к восьми годам лагерей и умер в заключении на Колыме в 1941 году.
Рой Медведев после войны окончил философский факультет Ленинградского университета. Работал учителем и директором школы, затем перешел на научную работу в Академию педагогических наук.
После официальной реабилитации репрессированного отца в 1956 году вступил в Коммунистическую партию Советского Союза. Тем не менее в начале 1960-х годов принял активное участие в диссидентском движении.
В книге «Генсек с Лубянки» Рой Медведев вспоминает, что передал еще незаконченную рукопись своей работы «К суду истории» лично Юрию Андропову, возглавлявшему тогда отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, по его просьбе. В 1965 году рукопись была возвращена автору со штампом ЦК КПСС без всякого отзыва.
В 1969 году за участие в диссидентском движении Медведев был исключен из КПСС. В докладной записке в ЦК КПСС Юрий Андропов, характеризуя этот текст Роя Медведева, отмечал, что данная работа «основана на тенденциозно подобранных, но достоверных фактах, снабженных умело сделанным комментарием и броскими демагогическими выводами». Книга «К суду истории: генезис и последствия сталинизма» была опубликована в Нью-Йорке в 1974 году.
Рой Медведев – автор нескольких биографий Юрия Андропова, включая книгу в серии ЖЗЛ «Юрий Андропов» 2006 года, за которую ему была присуждена литературная премия ФСБ России за 2007 год.
Нередко оппоненты упрекали Роя Медведева в том, что его критика ограничивается исключительно периодом правления Сталина. Это не совсем верно. В его работах содержатся критические пассажи по адресу политики периода военного коммунизма и эксцессов красного террора. Другое дело, что Рой Медведев как сторонник социалистических взглядов выступал не с позиции отрицания «реального социализма», а его реформирования и демократизации, он апеллировал к советскому руководству, призывая к дальнейшему движению по пути, намеченному ХХ съездом партии. В этом его принципиальное отличие от многих диссидентов, отвергавших коммунистический режим.
Пик политической карьеры Роя Медведева пришелся на годы демократической перестройки. В 1989 году он был восстановлен в партии и затем избран в члены ЦК КПСС. Его критические работы стали известны широким массам советских читателей и сыграли свою роль в крахе «советского коммунизма», хотя сам автор, очевидно, к этому не стремился.
Он был избран депутатом Верховного Совета СССР, но категорически отказался присоединиться к оппозиционной Межрегиональной депутатской группе, возглавляемой академиком Андреем Сахаровым.
Рой Медведев впоследствии весьма негативно оценивал Михаила Горбачева как государственного деятеля, в ряде интервью назвав его жутким политическим графоманом и невольным разрушителем страны, которую он хотел реформировать.
Еще более отрицательно характеризовал Рой Медведев Бориса Ельцина, ставя ему в заслугу только один поступок – избрание своим преемником Владимира Путина. Рой Медведев был автором нескольких книг о действующем российском президенте.
В статье «Кризис марксизма» в журнале «Альтернативы» (1995, № 4), посвященной проблемам и противоречиям марксистской теории, Рой Медведев подвергает критике антикоммунистические взгляды бывшего члена Политбюро ЦК КПСС Александра Яковлева, подчеркивая, что тот в свое время возглавлял отдел пропаганды ЦК КПСС, активно участвуя в преследовании диссидентов всех направлений.
Анализировал Медведев и некоторые прогнозы Маркса и Энгельса о будущем социалистическом обществе, которые не нашли подтверждения и были опровергнуты исторической практикой, в частности идею отмирания государства, создания промышленных армий, в особенности для земледелия, замену постоянной армии всеобщим вооружением народа.
Концепция единой революции
В брошюре «Революция 1917 года: победа и поражение большевиков», изданной в 1997 году, Рой Медведев отмечает утопический характер ряда представлений вождей большевизма о целях социалистической революции. В ней автор подчеркивает, что Владимир Ленин вполне разделял мысли Маркса и Энгельса о несовместимости социализма и товарного производства. Он привел цитату Ленина из работы «Государство и революция», где пролетарский вождь утверждает, что «все общество будет одной большой конторой и большой фабрикой с равенством труда и равенством платы». В то же время Медведев ссылается на высказывание Ленина после революции в феврале 1918 года на VII съезде партии, что «дать характеристику социализма мы не можем, каков социализм будет, когда достигнет готовых форм – мы не знаем».
Медведев пишет: «Но в одном он был уверен – нужно как можно быстрее «экспроприировать экспроприаторов», ликвидировать частную собственность на средства производства, уничтожить власть денег, упразднить торговлю и товарное производство». Однако после провала политики военного коммунизма и перехода к НЭП Ленин призвал большевиков учиться торговать.
По мнению Роя Медведева, в рамках марксистской ортодоксии разработка и обоснование НЭП были, несомненно, наиболее значительным теоретическим достижением Ленина. «Это был план одновременного развития элементов капитализма и социализма в относительно слаборазвитой стране», и он, как подчеркивает Рой Медведев, «открывал для Советской России нелегкий, но наилучший путь к процветанию». Тогда как Сталин, по словам историка, отказавшись от НЭП, «принял на вооружение далеко не лучшую часть теоретического и практического наследия Ленина».
«Пренебрежение демократией, – писал Рой Медведев, – лежало в основе всех последующих деформаций социалистического общества, социалистического сознания и социалистического воспитания», ответственность за которые лежит и на Ленине. И если большевики первоначально выступали за свободное политическое соревнование в рамках Советов, то «через несколько лет стали бояться даже внутрипартийной демократии».
Разделяя концепцию единой революции 1917 года, в рамках которой февральский и октябрьский перевороты, несмотря на существенные различия по своим целям и движущим силам, были двумя этапами одного революционного взрыва, автор приходит к выводу: «Революции редко достигают тех результатов, которые ими были провозглашены. Под сомнение могут быть поставлены результаты любой революции, история дает тому много примеров – от реставрации Бурбонов до появления во Франции нового императора Наполеона III. Однако многие результаты великих революций необратимы. Поэтому бессмысленно и нереально ставить под сомнение все результаты Русской революции, как бы этого ни хотели некоторые из нынешних российских либеральных политиков».
В работе «О Сталине и сталинизме», опубликованной в журнале «Знамя» за 1989 год, Рой Медведев, размышляя над условиями, способствовавшими формированию культа личности Сталина, высказывает несогласие с распространенной точкой зрения, что причиной его были царистские представления патриархального крестьянства, составлявшего в 1920–1930-е годы большинство населения. Наоборот, он пишет, что культ Сталина был наиболее силен среди партийной прослойки рабочего класса, а также среди большей части молодой интеллигенции, и особенно среди работников партийно-государственного аппарата, сложившегося после репрессий 1936–1938 годов. Также он полагает, что политический режим, созданный Сталиным, имел определенное классовое содержание, а именно бюрократическое и мелкобуржуазное перерождение части партийных и советских кадров, их отрыв от народа и превращение в правящую касту.
Рой Медведев признает, что «Сталин был руководителем партии и страны в трудное время и пользовался доверием большинства народа и партии, когда наша страна добилась немалых успехов в экономическом и культурном строительстве и одержала победу в Отечественной войне, но они были бы куда более значительны, если бы не было террора 1930-х годов».
Рой Медведев подробно описывает, как многие партийные деятели и идеологи, пропагандировавшие революционное насилие по отношению к подлинным или мнимым врагам, сами становились жертвами репрессивного аппарата, деятельность которого они воспевали.
Так, старый большевик, революционер, нарком юстиции Николай Крыленко выступал в конце 1920-х – начале 1930-х годов особенно рьяным защитником внесудебных репрессий. «А в 1938 году сам Крыленко был арестован и расстрелян, – подчеркивает автор, – также без всякого законного судебного разбирательства». Николай Крыленко был обвинен в принадлежности к контрреволюционной террористической организации альпинистов и туристов. Реабилитирован в 1955 году.
А литератор Леопольд Авербах, будучи генеральным секретарем РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей), травил всех «непролетарских писателей». В журнале «На литературном посту» Авербах писал: «К нам приходят с проповедью гуманизма, как будто есть что-то более человечное, чем классовая ненависть пролетариата». «В 1938 году, – отмечает Рой Медведев, – Авербах был расстрелян как ненавистный пролетариату враг народа». По версии писателя Константина Симонова, после ареста Леопольд Авербах покончил с собой, бросившись в пролет лестницы.
Рой Медведев обращает внимание на специфику положения в стране в те годы. Шпионаж и диверсионная деятельность против СССР, особенно со стороны разведок фашистских государств, а также активизация разрозненных враждебных советской власти организаций, которые он характеризует как контрреволюционные, не были мифом. Но это, по его мнению, никак не оправдывало ни искусственного разжигания страстей, ни шпиономании, ни массовых репрессий.
Причем преследования коснулись даже ветеранов революционного движения, вполне лояльных к новой власти и первоначально пользовавшихся существенной поддержкой со стороны молодого советского государства. «Не пощадили и многих стариков-народовольцев. Почти сразу после убийства Кирова было ликвидировано Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев и закрыт журнал этого общества «Каторга и ссылка». В первую очередь хватали тех, кто до революции был связан с террористической деятельностью», – отмечает Медведев. Кто-то может увидеть в этом некую злую иронию истории, но это никак не отменяет трагедии людей, посвятивших себя делу революции.
В данной работе Рой Медведев также рассматривает дискуссионный вопрос о преемственности между Российской империей и Советской Россией, взаимосвязи между самодержавием русских царей и «самодержавием» Сталина. Историк приводит две полярные точки зрения на этот вопрос.
Главного редактора парижской газеты «Русская мысль» Ирины Иловайской, такую связь отрицавшей и даже утверждавшей, что «русская история прервалась большевистским переворотом, когда она уже шла к либерализации и демократизации, к европейской уравновешенности и сверхъевропейской гуманности».
И точку зрения американского историка Ричарда Пайпса, который в книге «Россия при старом режиме» доказывал, что именно в царской России «был заложен юридический и организационный фундамент бюрократически-полицейского режима с тоталитарными обертонами».
Не соглашаясь с Ириной Иловайской, Рой Медведев отмечает, что «прервалась не русская история, а история царской России, причем разрыв произошел не на ровном пути к «европейской уравновешенности» и «сверхъевропейской гуманности», а на исходе безжалостной империалистической войны, которая велась не за какие-то гуманистические идеалы».
Не разделяет автор в полной мере и точку зрения Ричарда Пайпса, видя в самом революционном перевороте и его последствиях, в первую очередь в методах политики военного коммунизма в период Гражданской войны, условия, способствовавшие возникновению сталинской автократии.
О природе сталинизма
Анализируя социальную природу сталинизма, автор высказывает свое несогласие с упрощенными официальными оценками, данными в годы хрущевской оттепели, где говорилось, что «культ личности не мог изменить природы социалистического строя, не поколебать ленинские основы партии».
Но также Рой Медведев цитирует и критически комментирует ряд известных эмигрантских авторов, утверждавших, что Сталин осуществил антикоммунистический переворот и покончил с марксизмом и большевизмом. Так, он приводит мнение православного философа и историка Георгия Федотова, который в статье «Сталинократия», опубликованной в 1937 году в американском журнале «Современные записки», писал: «Лед тронулся. Огромные глыбы, давившие Россию семнадцать лет своею тяжестью, подтаяли и рушатся одна за другой. Это настоящая контрреволюция, проводимая сверху».
Также он упоминает эмигранта третьей волны, диссидента и публициста Валерия Чалидзе, опубликовавшего в США брошюру «Победитель коммунизма», в которой утверждалось: «Сталин одержал победу над социалистической революцией, уничтожил Коммунистическую партию и реставрировал Российскую империю в гораздо более деспотической форме».
Сам Рой Медведев характеризует политику Сталина как узурпацию власти в партии и в стране и как частичный контрреволюционный переворот. Он обращает внимание, что удар был нанесен по основным кадрам партии и государства, поскольку репрессии второй половины 1930-х годов были направлены в первую очередь против партийного актива. Но «Сталин не был намерен ни возвращать изгнанных из страны помещиков и капиталистов, ни создавать какую-то новую правящую «советскую» аристократию. Он пытался совместить новый социальный строй с антидемократическим режимом абсолютной личной власти», – полагает Рой Медведев.
В качестве основных достижений Никиты Хрущева Медведев называет изменение политического режима на куда менее жестокий и приемлемый для простого человека, доклад на ХХ съезде партии и его последующую политику по разоблачению репрессий 1930-х годов, а также ослабление влияния КГБ. В то же время Никита Хрущев, по его оценкам, был «как руководитель пустой и неумной фигурой», проводившей бесконечные реформы, нанесший ущерб сельскому хозяйству и устроивший ряд ненужных нашей стране международных кризисов, включая карибский.
В целом в своих работах, давая критическую оценку эпохе правления Леонида Брежнева и положительно характеризуя новый курс сменившего его Юрия Андропова по борьбе с так называемой днепропетровской мафией, Рой Медведев развеивает миф о том, что политика Брежнева представляла собой поворот вспять по отношению к реформам Никиты Хрущева. Он доказывает, что режим Брежнева в целом был более либерален по сравнению с периодом правления Хрущева, несмотря на сворачивание темы с критикой сталинских репрессий. Именно в эти годы смогло возникнуть независимое правозащитное и диссидентское движение, хотя и подвергавшееся гонениям со стороны властей, развивался идейно-творческий плюрализм среди деятелей культуры и искусства.
Социал-дарвинистский эксперимент
В книге «Пути России» (1997) в главе «Новый класс российского общества», посвященной либеральным реформам 1990-х годов, Рой Медведев показывает их в значительной мере социал-дарвинистский характер. Он характеризовал эти преобразования как новый социальный эксперимент, в ходе которого идеологи и чиновники, воспитанные в недрах общества «развитого социализма», помогают формированию капитализма и буржуазии, надеясь это сделать в предельно короткие сроки. Автор отмечал, что еще в годы перестройки были амнистированы почти все, кто отбывал наказания за экономические преступления. «Они гордились теперь годами тюрем и лагерей подобно революционерам, гордившимся годами царской каторги».
Он цитировал высказывание соратника Егора Гайдара, экономиста Алексея Улюкаева, утверждавшего, что «идеология практического либерализма, понимание того, что «Бог любит работящих и богатеющих», а не бедных, сирых и убогих, укореняется в России и скоро займет лидирующие позиции». Рой Медведев с иронией замечает: «Не ясно, какого Бога имеет в виду Улюкаев, ибо, как говорится в Евангелии, «легче верблюду пройти через угольное ушко, чем богатому войти в Царство божие».
Также автор обращает внимание, что «восторги Чубайса по поводу того, что к концу 1996 года большая часть собственности принадлежит не государству, а частным лицам, а целью приватизации является построение капитализма в России в течение нескольких ударных лет, напоминают победные рапорты начала 1930-х годов об успехах всеобщей коллективизации».
«Сходными, к сожалению, будут и результаты», – констатировал Рой Медведев. В то же время в этой главе он приводит примеры деятельности успешных бизнесменов, реализовавших себя в бизнесе не благодаря сомнительным приватизационным сделкам, а собственными усилиями. В качестве такого честного предпринимателя он называет, в частности, основателя концерна ПАНИНТЕР по производству одежды Александра Паникина. Он начинал свое дело в 1988 году с несколькими швейными машинками, а к 1994 году на его текстильной фабрике производилось более 700 изделий в год, которые реализовывались через сеть магазинов, принадлежащих его же концерну.
Ряд работ Роя Медведева были написаны совместно с его братом-близнецом Жоресом Медведевым, известным ученым биологом-геронтологом и правозащитником, критиком антинаучных взглядов академика Трофима Лысенко.
В мае 1970 года он был насильственно помещен в Калужскую психиатрическую больницу, но через три недели освобожден в результате протестов научной общественности. Эти события были описаны в совместной книге Роя и Жореса Медведевых «Кто сумасшедший?», изданной в Лондоне в 1971 году.
В современных условиях, когда, например, руководитель Высшей политической школы имени Ивана Ильина, философ Александр Дугин, в прошлом один из создателей запрещенной Национал-большевистской партии, утверждает в интервью Ксении Собчак, что репрессии – это механизм ротации элит, многие публикации Роя Медведева, в которых говорится об опасности произвола силовых органов, представляются весьма актуальными.
Безусловно, далеко не все данные, приводимые в его работах советского периода, были безупречны, поскольку писатель был лишен возможности работать в архивах. Среди ряда историков-эмигрантов, придерживавшихся антикоммунистических взглядов, отношение к работам Роя Медведева было враждебным. Так, например, известный историк, эмигрант второй волны Абдурахман Авторханов пытался дискредитировать братьев Медведевых в глазах западной общественности, обвиняя их в сотрудничестве с КГБ.
Будучи человеком своего времени, он разделял многие представления и, как мы теперь можем с горечью констатировать, иллюзии поколения шестидесятников о «социализме с человеческим лицом».
Роя Медведева часто критиковали и справа, и слева. Он вызывал возмущение у коммунистических публицистов, но не устраивал и радикальных либералов, а тем более консерваторов – поклонников дореволюционной России. Его работы как советского периода, так и особенно последних лет нередко обвиняли в тенденциозности и политической конъюнктуре. Но самое главное – они никого не могли оставить равнодушными.
