Борис Хавкин
|
|
В начале ХХ века режим личной власти кайзера Вильгельма II привел к процессу гонки вооружений, нагнетания международной напряженности и подготовки рейха к большой войне. Фото Berliner Illustrirte Zeitung |
1 августа 1914 года Германская империя объявила войну России, а 3 августа – Франции. 4 августа Британская империя объявила войну Германии. Началась Первая мировая война, стоившая человечеству 10 млн жизней и закончившаяся поражением Германии и ее союзников.
В 1914–1918 годах Германская имперская армия сражалась в Европе на Западном, Восточном, Итальянском и Балканском фронтах. Германские колониальные войска воевали в Африке. Кайзеровский военно-морской флот вел боевые действия в Северном и Балтийском морях, в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах.
Путь Германии к мировой войне
В конце ХIХ – начале ХХ века режим личной власти кайзера Вильгельма II превратил «переход Германии к мировой политике» в процесс гонки вооружений, нагнетания международной напряженности и подготовки рейха к большой войне.
Под давлением крупных монополистов и банкиров, тесно связанных с юнкерством, кайзер провозгласил во внешней политике «новый курс». Его целью было возвышение Германии от уровня континентальной до ранга мировой державы, равноправной с Британской империей. Переходу Германии к «мировой политике» способствовал экономический подъем, узость национального рынка, достижения в новых отраслях науки и техники, наличие качественно новой системы международных транспортных коммуникаций, недовольство гегемонией прежних лидеров колониального мира.
Первоначально правящие круги Германии намеревались заставить европейские державы считаться с нею при новых колониальных захватах. Затем в рейхе вызрела готовность включиться в борьбу за передел уже поделенного мира.
Переход к «мировой политике» обозначила речь Бернгарда фон Бюлова – тогда еще статс-секретаря – в Рейхстаге в декабре 1897 года, в которой он заявил, что «времена, когда немец уступал одному соседу сушу, другому – море, оставляя себе одно лишь небо... – эти времена миновали... Мы не хотим находиться в чей-либо тени, мы требуем своего места под солнцем». Неуемные колониальные аппетиты Германии вызывали опасения старых колониальных хищников – Англии, Бельгии, Португалии, Франции.
Среди приверженцев германской «мировой политики» сложилось два течения, различия между которыми сводились к способам ее реализации. Юнкеры и магнаты тяжелой индустрии были сторонниками силового захвата чужих территорий. Представители экспортных отраслей и банковского капитала более целесообразной считали экономико-финансовую экспансию.
В целом германский империализм сочетал экономическое проникновение с политической и военной экспансией. «Где раз немецкий орел захватил владение и запустил свои когти в землю, там земля становится немецкой и немецкой останется», – заявил кайзер Вильгельм II в 1898 году на военно-морской базе Вильгельмсхафен.
Германский военно-морской флот должен был стать главным инструментом «мировой политики». Его «творец» гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц создавал военный флот не для обеспечения мира с Англией, а для возможной войны с ней. По его замыслу, германский флот должен быть таким мощным, чтобы нападение на него было рискованным для любой страны.
Германская империя, сохраняя верность своим партнерам по Тройственному союзу – Австро-Венгрии и Италии, – стремилась иметь «свободу рук» в выборе новых союзников. При анализе расстановки сил на международной арене германская дипломатия нередко переоценивала англо-русские и англо-французские противоречия, преувеличивала заинтересованность Британии в союзе с Германией.
Курс на Германию не получил поддержки в правящих кругах Великобритании, но возможность германо-английского сближения ускорила создание франко-русского союза. После продления Тройственного союза в 1891 году Франция дала понять, что заинтересована в более тесных отношениях с Россией. Союз между ними был оформлен в августе 1891 года, а через год была подписана военная конвенция.
Она предусматривала взаимное оказание значительной военной помощи как в случае нападения со стороны Германии или Италии на Францию, так и нападения на Россию со стороны Германии или Австро-Венгрии. Соглашение стало ответом на внешнеполитический курс Германии, направленный против России и Франции и создававший для каждой из них угрозу.
Важнейшим направлением германской экспансии стало ее экономическое и политическое проникновение в Османскую империю. Германия развернула борьбу за концессию на строительство железной дороги Берлин–Багдад, которую она получила в 1898 году в результате поездки Вильгельма II в Турцию.
В 1903 году немцы добились права на сооружение дополнительной ветки от Багдада до Басры. Багдадская железная дорога явилась основным средством проникновения германского капитала в Османскую империю. Осуществление этого грандиозного проекта давало возможность Германии выйти к Персидскому заливу; далее открывался путь к Персии, Индии, Суэцкому каналу. Багдадская магистраль подрывала монопольные позиции Британии в Аравийском море, на Аравийском полуострове и в Иране. Она делала уязвимыми позиции России в Закавказье, препятствовала реализации ее планов овладения черноморскими проливами.
Железная дорога вместе с поставками султану германского оружия, немецкими военными миссиями все сильнее привязывала Турцию к германо-австрийскому блоку. «Прорыв» Германии на Восток привел к столкновению ее притязаний с интересами Британии и России. Внешнеполитическая деятельность Берлина способствовала вызреванию условий для объединения Британии и России в противовес германскому блоку, несмотря на их противоречия в Средней Азии и Иране.
Германия, обеспокоенная сближением России со своими противниками, попыталась оказать давление на Санкт-Петербург. Она перешла к таможенной войне, обложив русские товары более высокими пошлинами, чем товары других стран, и приняла закон об укреплении своих вооруженных сил.
В 1905 году Германия воспользовалась ухудшением отношений между Петербургом и Лондоном, связанным с политикой Британии на первом этапе Русско-японской войны, и попыталась заключить с Петербургом двусторонний союзный договор, направленный на отрыв России от Франции.
В июле 1905 года германский и русский монархи встретились на яхте у острова Бьёрке близ Выборга. Используя прогерманские настроения высших российских сановников и неверие Николая II в возможность союза России с Англией, Вильгельму II удалось навязать русскому царю союзный договор.
Статья I договора устанавливала, что «в случае, если одна из двух империй подвергнется нападению со стороны одной из европейских держав, союзница ее придет ей на помощь в Европе всеми своими сухопутными и морскими силами».
В Германии этот договор вызвал противодействие рейхсканцлера Бюлова, так как уточнение «в Европе» означало, что Россия не была обязана оказывать поддержку Германии при возможных столкновениях на Дальнем Востоке, в Индии, Иране, то есть там, где конфликты могли быть наиболее вероятными.
Резкое неприятие договор вызвал и в Петербурге. Председатель правительства Сергей Витте и министр иностранных дел Владимир Ламздорф доказывали Николаю II, что заключение союза с Германией без оповещения об этом Франции обесценит франко-русский союз и полностью подчинит Россию германским интересам. Николай II вынужден был сообщить Вильгельму II, что договор не будет иметь силы в случае войны Германии с Францией. Это означало фактическое расторжение соглашения.
Германия готовилась к войне в Европе. Кайзеровский Генеральный штаб разработал доктрину «блицкрига» (молниеносной наступательной войны), исходящую из возможности военных действий против Франции на западе и России на востоке.
Основой концепции «блицкрига» было положение о сосредоточении отмобилизованных и полностью боеготовых дивизий кайзеровской армии для одного генерального сражения с целью окружения и уничтожения основных сил противника. Чтобы избежать необходимости ведения войны на двух фронтах одновременно, было намечено первый решающий удар нанести по Франции и быстро покончить с ней, пока «медлительная» Россия будет проводить мобилизацию.
Учитывая наличие линии крепостей на восточной границе Франции, германские стратеги наметили начать вторжение через территорию нейтральной Бельгии. Французская армия должна быть уничтожена в короткий срок. После поражения Франции победоносная война с Россией представлялась немцам нетрудным делом.
План ведения войны был подготовлен в 1905 году под руководством начальника Генерального штаба генерала Альфреда фон Шлиффена, но доработка этого плана велась и после ухода Шлиффена в отставку в 1906 году генералом Гельмутом фон Мольтке-младшим. Мольтке укрепил противостоящую России восточно-прусскую группировку и прикрыл войсками Эльзас-Лотарингию, чем значительно ослабил правый фланг своей армии – силы главного удара по Франции.
Вильгельм II, как утверждают в литературе, сформулировал суть плана «блицкрига» так: «Обед у нас будет в Париже, а ужин в Санкт-Петербурге». Даже если кайзер и не произносил этих слов, они точно отражают суть авантюристической стратегии германского милитаризма.
В ходе войны план «блицкрига» провалился из-за упорного сопротивления Бельгии, неудачи Германии в битве на Марне, быстрой мобилизации России и ее наступления в Восточной Пруссии. Германия была вынуждена вести войну сразу на два фронта: против Франции на западе и против России на востоке. К тому же Италия не выступила на стороне Германии и Австро-Венгрии, а в мае 1915 года присоединилась к британо-франко-русской Антанте.
В октябре 1914 года Османская империя вступила в войну на стороне Германии и Австро-Венгрии. В октябре 1915 года к Германии, Австро-Венгрии и Турции присоединилась Болгария. Сложился союз четырех «Центральных держав», противостоявших Антанте.
Военные цели Германии
Еще на рубеже ХIХ–ХХ веков немецкое общество активно обсуждало планы создания такого миропорядка, в котором Германия занимала бы «место под солнцем», соответствующее ее национальному величию и экономической мощи. Но если прежде эти планы имели в определенной мере риторический характер, то Первая мировая война поставила их на почву реальной политики.
Наиболее обширной и законченной была программа послевоенного мироустройства, предложенная Пангерманским союзом в сентябре 1914 года под названием «Меморандум о германских военных целях».
Пангерманцы выступили за создание в Европе «Великой Германии» с населением 100–120 млн. Ее экономическую основу должна была составить «Срединная Европа», включающая в себя большую часть европейских стран. Была подготовлена подробная программа расширения немецких колониальных владений. Она предусматривала захват французских, бельгийских и португальских колоний в Африке.
Судьбу африканских колоний Англии предлагалось решить после того, как эта страна будет «поставлена на колени». В конечном счете немцы стремились создать в Африке «единый колониальный рейх», так называемую Срединную Африку. Колониальная империя должна быть богатой сырьем, располагать удобными гаванями и способной стать рынком сбыта немецких товаров.
Программу «беспощадного» экономического и политического ослабления Европы выдвинули немецкие магнаты угля и стали Альфред Крупп, Гуго Стиннес, Август Тиссен, директор пароходной компании «Гамбург–Америка» Альберт Баллин, Союз немецкой промышленности, Союз сельских хозяев, Ганзейский союз и другие объединения крупных промышленников, финансистов и аграриев. Они требовали присоединения к Германии индустриальных областей северо-восточной Франции и Бельгии, расширения зоны источников сырья и рынков сбыта немецкой продукции.
Свой интерес к послевоенному переделу европейских границ высказывали и немецкие князья – «держатели» земель. Уже 14 августа 1914 года баварский король Людвиг III предложил разделить Эльзас-Лотарингию между немецкими княжествами. Король Саксонии Фридрих Август III хотел приобрести не только «свою» долю Эльзас-Лотарингии, но и территории в Польше и Прибалтике. Сразу несколько князей высказали претензии на трон будущего Польского королевства.
Однако рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег разделял далеко не все экспансионистские притязания, выдвигаемые в политических кругах. Он был более умерен, более осторожен, всегда обдумывал каждое произносимое им слово, каждый свой внешнеполитический шаг.
Как и все германские империалисты, он утверждал, что Германия ведет «вынужденную», «превентивную», «оборонительную» войну. Публично канцлер предпочитал больше рассуждать не о войне, а о послевоенном мире, который бы «обеспечил» безопасность его стране. Военные цели Германии Бетман-Гольвег предпочитал называть «немецкими условиями» мирных переговоров или «миром по-немецки», который должен наступить после окончания войны. На закрытых совещаниях в правительстве и встречах с политическими и военными деятелями, в секретных записках канцлер был более откровенным и говорил именно о военных целях.
Впервые канцлер изложил германские военные цели в секретной записке 9 сентября 1914 года, получившей название «сентябрьской программы» или «каталога военных целей» Бетман-Гольвега. Канцлер назвал этот документ «Предварительными директивами для немецкой политики при заключении мира». Записка впитала в себя весь комплекс геополитических и экономических требований немецкой промышленно-финансовой и военно-политической элиты.
Стержнем программы была доктрина «Срединной Европы», которая давно и активно обсуждалась в общественно-политических, промышленных и научных кругах страны. Но Бетман-Гольвег был осторожен в трактовке «Срединной Европы». Под «Срединной Европой» канцлер понимал «среднеевропейский таможенный союз», включавший Австро-Венгрию, Бельгию, Германию, Голландию, Данию, Польшу, Францию и, возможно, Швецию, Норвегию, Италию. В таком союзе формально все государства сохраняли самостоятельность и равноправие, но фактически находились под немецким контролем.
Предполагалось наличие общих вооруженных сил и единой банковской системы. Франция как великая держава должна была исчезнуть с политической карты Европы, после войны выплачивать контрибуцию и передать Германии некоторые промышленные районы.
Восточная проблематика «сентябрьской программы» касалась прежде всего России. Российская империя, как и Франция, также исключалась из числа великих стран. Западную границу России Бетман-Гольвег предполагал отодвинуть от германских границ как можно дальше на восток. Европейскую территорию России он хотел расчленить под предлогом освобождения «нерусских народов» от господства «реакционного царского режима».
«Сентябрьская программа» канцлера дополнялась другими документами крупных правительственных чиновников. В них прямо предлагалось уничтожить экономически Францию, «исторического врага отечества», присоединить ее области, богатые углем и рудой, к Германии. Великобританию собирались лишить морского могущества. Немцы хотели иметь в Европе «широкое побережье» с более свободным выходом в океаны и «лучшие порты».
Министр внутренних дел Пруссии Вильгельм фон Лебель предлагал захватить у противника все, что Германия может «переварить», и даже то, что непосредственно немцам не нужно, но может в будущем ослабить конкурентов.
В дальнейшем правительство еще не раз возвращалось к обсуждению военных целей. При этом принципиальные задачи – установление немецкого мирового господства – оставались неизменными. Расширялись оккупационные зоны в России, уточнялись планы создания большой колониальной империи в Африке с военно-морскими базами на побережье Индийского и Атлантического океанов.
Немцы планировали получить с побежденных стран огромные контрибуции. Так, США и Великобритания должны были выплатить Германии по 30 млрд долл., Франция – 40 млрд франков, Италия – 10 млрд лир. С Боливии, Бразилии, Китая, Кубы, Португалии, Японии немцы хотели получить по 12 млрд марок.
20 июня 1915 года на съезде интеллектуальной немецкой элиты в Берлине был принят документ, известный под названием «Меморандум профессоров». Его подписали 352 профессора, 158 священников, 148 судей, 145 чиновников и др. – всего 1347 человек. В меморандуме подчеркивалась необходимость германского продвижения в Восточную Европу и «приращения» территорий за счет Польши, Прибалтики, Украины, Белоруссии.
Российскую империю, простирающуюся от Балтийского до Черного морей, предполагалось «вернуть к границам до Петра Великого». Расчленение России обосновывалось правом «угнетенных нерусских народов» на самоопределение и освобождением от «царского ига». Часть территорий предлагалось аннексировать, на других – создать марионеточные государства. В частности, Прибалтику одни предлагали включить в состав Германии, другие – образовать государства литовцев, латышей и эстонцев и поставить их под контроль Германии.
Западные районы Царства Польского должны были войти в состав Германской империи. На территории центральной Польши большинство предлагало создать польское государство под опекой Германии. Меньшинство считало возможным сохранить эти земли в составе России – для возможного торга с целью подписания с нею сепаратного мира.
Программу экономического порабощения России предлагали немецкие промышленники. Их интересовали Прибалтика, Польша, Донская область, Крым, Приазовье и Кавказ как крупные аграрно-сырьевые базы германской индустрии.
В Первую мировую войну этим планам не суждено было осуществиться; германский империализм в нацистском обличье развязал Вторую мировую войну и вновь был разбит. Но ушел ли в историю агрессивный пангерманизм?
