Его называли русским Тацитом

Николай Карамзин мог позволить себе прямо критиковать политику самого государя.  Неизвестный художник. Портрет Н.М. Карамзина. XIX век

Слуга четырех муз

Начинал свой путь в литературе Николай Михайлович как переводчик, прозаик и поэт, а продолжил и блестяще завершил в качестве историка и публициста. Таким образом, в своем творчестве Карамзин фактически выступал в роли служителя сразу четырех античных муз: Каллиопы (эпической поэзии), Клио (истории), Урании (науки) и Эвтерпы (поэзии и лирики). Немало свершений на его счету и в области развития русского литературного языка (достаточно вспомнить о букве «ё» и слове «промышленность»), и в сфере увековечения историко-культурного наследия нашей страны, чьим патриотом он оставался до конца своих дней земных. То был наряду с М.В. Ломоносовым один из титанов русского Просвещения.

В эпоху Просвещения пробуждается интерес к историко-культурному наследию, в Италии начинаются раскопки Помпей, делает первые шаги археологическая наука, увековечиваются в камне и бронзе деяния национальных героев. Не осталась в стороне от общеевропейского процесса и Россия. Русские историки и писатели XVIII – начала XIX века, использовавшие преимущественно письменные источники, проявили также определенный интерес и к вещественным объектам – свидетелям прошлого.

В своей заключительной части эпоха Просвещения в России охватила и первую четверть XIX века. Император Александр I (1801‒1825), любимый внук Екатерины Великой, был воспитан на идеях французского Просвещения и человеколюбия. В первый период его правления в России был проведен ряд реформ, в том числе в области просвещения. В результате министерской реформы 1802 года были созданы Министерство внутренних дел и Министерство народного просвещения, деятельность которых способствовала повышению интереса к памятникам русской старины. В этом же направлении проявляла активность и Академия художеств. В начале XIX века (с 1806 года) в музей превращается Оружейная палата Московского Кремля – сокровищница национальных исторических реликвий России. В 1803 году возникла музейная экспозиция, посвященная ботику Петра I, в селе Веськово под Переславлем-Залесским.

Все эти важные для формирования национально-государственной идентичности россиян новации были бы невозможны без участия формировавшегося в стране гражданского общества. В Петербурге в 1801 году возникло Вольное общество любителей словесности, наук и художеств, официально утвержденное в 1803-м. Одним из его основателей стал поэт и публицист В.В. Попугаев, человек радикально-демократических взглядов, выступивший с предложением создать проект для сооружения за счет «добровольного пожертвования граждан» памятника Пожарскому, Минину и Гермогену. Подобную идею обнародовал в это же время и Карамзин.

С 1804 года ведет свое начало Общество истории и древностей российских при Московском университете, возникшее по инициативе А.Л. Шлёцера. Перед ним первоначально ставилась задача подготовки публикации полного свода древнерусских летописей, а также и сбора предметов старины. В Уставе Общества истории и древностей российских (МОИДР), утвержденном 21 января 1811 года, была поставлена задача «собирать древние рукописи, медали, монеты и другие памятники, служащие к объяснению разных происшествий в русской истории».

В русском обществе накануне и после Отечественной войны 1812 года в связи с ростом патриотизма и формированием национальной идентичности оказалась очень востребованной историко-героическая тематика. В 1803 году литератор П.Ю. Львов обнародовал в Петербурге публицистическое сочинение «Храм Славы российских ироев, от времен Гостомысла до царствования Романовых», посвященное императору Александру I. Львов воспел заслуги перед Россией многих исторических деятелей, в том числе главных героев Смутного времени, над историей которого работал в последние месяцы своей жизни Карамзин.

По случаю побед, одержанных русским воинством на правом берегу во время войны с Турцией 12 ноября 1811 года профессор Андрей Кайсаров, которому суждено будет погибнуть во время Заграничного похода русской армии против наполеоновской Франции в 1813 году, огласил в торжественном собрании Дерптского университета свою «Речь о любви к Отечеству». В ней, размышляя о чувстве любви к Отечеству, он сослался на Кузьму Минина и Дмитрия Пожарского.

Граф русской истории

Многие представители просвещенной русской аристократии обладали ценными домашними собраниями произведений живописи и мелкой пластики, привозившимися из стран Западной Европы. Но мало кто тогда осознавал необходимость обратиться к сбору предметов русской старины. До сентябрьского пожара в Москве 1812 года самой ценной в России частной коллекцией русских манускриптов и предметов старины обладал граф А.И. Мусин-Пушкин. Рукописи, монеты и другие раритеты из этого собрания Карамзин называл бесценным для нашей истории собранием.

Значительный общественный резонанс приобрели создание и установка в Москве в 1818 году монумента Минину и Пожарскому, одним из инициаторов возведения которого стал Карамзин. Интерес к прошлому страны и отечественным древностям значительно возрос после выхода в свет томов «Истории государства Российского» Карамзина, написанных блестящим литературным языком. Их чтение увлекало просвещенных людей не только из дворянской среды, но и других сословий российского общества (духовенства, купечества).

Наиболее полно отношение раннего Карамзина к историко-культурному наследию отразилось в «Письмах русского путешественника», впервые опубликованных в 1791–1792 годах частично в издававшемся им «Московском журнале», а полностью – в 1801 году. «Письма русского путешественника» начинаются с описания отъезда автора-путешественника из Москвы, где автор с грустью прощался с «готическим домом» (Меншиковой башней) – храмом Архангела Гавриила у Мясницких ворот, расположенным у дома Дружеского ученого общества, в котором в 1786–1789 годах проживал Карамзин.

В литературных произведениях Карамзина начала 1790-х (повестях «Бедная Лиза», «Наталья, боярская дочь») можно встретить упоминания о вещественных памятниках истории и культуры. Так, в повести «Бедная Лиза», поместив хижину героини у московского Симонова монастыря, Карамзин обращает внимание читателя на его «мрачные готические башни», ворота, кельи и старинные погребения. Одно место из повести «Наталья, боярская дочь» свидетельствует о том, что Карамзин к моменту ее написания (1792) внимательно осматривал старинные русские доспехи, хранившиеся в Москве. Отправляя свою героиню сражаться с литовцами и обряжая ее в медный панцирь, состоящий из колец, автор делает примечание: на кольцах доспеха имелась надпись «С нами Бог: никто же на ны!» (в Оружейной московской палате я видел много панцирей с сею надписью)».

В альманахе «Аглая» он публикует в 1794 году стихотворение «Волга», в котором звучат исторические мотивы борьбы русского народа за независимость. А в следующем году в этом же издании появится богатырская сказка Карамзина «Илья Муромец», свидетельствующая о знакомстве автора с фольклором за десятилетие до обнародования известного «Сборника Кирши Данилова» (1804).

Издавая в 1801–1803 годах популярный журнал «Вестник Европы», Карамзин стремился приобщить россиян к историко-культурному наследию. Сравнение текстов историко-краеведческих очерков о ряде памятных мест Подмосковья, обнародованных Карамзиным в 1803 году в «Вестнике Европы», с посмертно опубликованными в 1789 году в научном журнале «Новые ежемесячные сочинения» работами историка-академика Г.Ф. Миллера свидетельствует о зависимости первых от вторых.

Иное дело – путешествие в Троице-Сергиеву лавру, которую историограф не раз посещал. Он сообщал в статье «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице и в сем монастыре» (1802) дополнительные сведения, отсутствующие в сочинении Миллера. В частности, об обелиске 1792 года, на четырех сторонах которого помещены надписи, свидетельствующие о памятных событиях в истории Троице-Сергиевой лавры, связанных с походом на Куликово поле и Дмитрием Донским, Смутным временем и Кузьмой Мининым, а также с началом петровской эпохи и Петром I.

Историограф обнародовал свои впечатления в статье «Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице и в сем монастыре» (1802). Ему принадлежит первое подробное описание каменного обелиска, сооруженного в 1792 году при митрополите Платоне (Левшине) между Троицким собором и колокольней. На белых мраморных досках, как свидетельствовал Карамзин, изображены «четыре эпохи славы» Троице-Сергиева монастыря и «незабвенные услуги, оказанные им России»: 1) благословение Сергием Радонежским Дмитрия Ивановича перед походом Мамая; 2) осада монастыря польско-литовскими интервентами и их русскими пособниками (1608‒1609); 3) призывы к освобождению Москвы (1611); 4) убежище для юного Петра I (1689).

Карамзин «с удовольствием» рассматривал пушки, использовавшиеся защитниками монастыря в период Смуты. Не остались без внимания старинный колокол, погребения Годуновых и других известных лиц. Вспомнил он и о месте заключения Деулинского перемирия 1618 года. В предисловии к «Истории государства Российского» Карамзин писал: «Не только Новгород, Киев, Владимир, но и хижины Ельца, Козельска, Галича делаются любопытными памятниками и немые предметы красноречивыми».

«История государства Российского»

Карамзин включил в группу источников по истории России до XVII века «древние монеты, медали, надписи, сказки, песни, пословицы: источник скудный, однако ж не совсем бесполезный». В действительности перечень вещественных памятников старины, упоминающихся в «Истории государства Российского», гораздо шире. Он включает как движимые (монеты, вислые печати, кресты, пушки), так и недвижимые (археологические остатки древних городов, памятники оборонительного зодчества, храмы, могилы) объекты. При этом историограф опирался как на исторические разыскания своих предшественников (прежде всего В.Н. Татищева, Г.Ф. Миллера) и современников (З. Доленга-Ходаковского, А.Ф. Малиновского, С.В. Руссова), так и на собственные наблюдения.

Чтобы не прерывать ткань историко-художественного повествования, сведения о вещественных памятниках старины Карамзин приводил главным образом в примечаниях.

В примечании к главе 1 тома V «Истории государства Российского» Карамзин дал информацию о Константино-Еленских воротах Московского Кремля времен Дмитрия Донского: «Ворота давно заделанные первые от Флоровских или Спасских к Москве реке. Нынешние башни Кремлевские строены уже при Вел. Князе Иоанне Васильевиче в исходе XV века, но сохранили имена древнейших, то есть построенных Донским».

Рассказывая о Куликовской битве, Карамзин упомянул, что останки ее героев, иноков Александра Пересвета и Осляби «покоятся доныне близ монастыря Симонова». А затем в примечании пояснил: «В приходской церкви Рождества Богоматери, разбирая колокольню сей церкви, называемой Старым Симоновым, в царствование Екатерины II нашли древнюю гробницу под камнем, на коем были вырезаны имена Осляби и Пересвета: ныне она стоит в трапезе; а камень закладен в стене».

20 апреля 1806 года датировано письмо Карамзина Михаилу Николаевичу Муравьеву о дозволении посещать не только московские архивы, но и Оружейную палату, в которой можно было увидеть богатейшие собрания русских коронационных регалий, оружия, произведений декоративно-прикладного искусства. Из Московского артиллерийского депо Карамзин получил сведения о трех пушках, отлитых мастером Андреем Чоховым в царствование Федора Иоанновича, и опубликовал в примечании в «Истории государства Российского» помещенные на них надписи. Речь идет о Царь-пушке (Дробовике российском), пищалях Аспид и Троил, которые при желании историк и сам мог осмотреть, проживая долгие годы в Москве и Подмосковье.

Приступая к воссозданию событий Смутного времени в «Истории государства Российского», Карамзин просил археолога К.Ф. Калайдовича побывать на месте Тушинского лагеря самозванца Лжедмитрия II и сделать для него описание местности.

«Там искал я вдохновения…»

В 1817 году Карамзин создал «Записку о московских достопамятностях» для вдовствующей императрицы Марии Федоровны, относившейся к историографу с большим почтением и собиравшейся отправиться в Первопрестольную, где намечались закладка храма Христа Спасителя на Воробьевых горах и открытие монумента Минину и Пожарскому. Причем обзор достопримечательностей Москвы он сделал на основе собственных впечатлений прошлых лет.

Московский Кремль был дорог Карамзину как «место великих исторических воспоминаний». Работая над созданием «Истории государства Российского», Карамзин не раз посещал кремлевские храмы. Повествуя в «Записке о московских достопамятностях» об Архангельском соборе и находящихся в нем погребениях московских великих князей и царей, Карамзин отмечает: «Вот святилище истории российской! Сии безмолвные гробы красноречивы для того, кто, смотря на них, вспоминает предания Московских летописей от XIV до XVIII столетия. Там искал я вдохновения, чтобы живо изобразить Донского и двух Иоаннов Васильевичей».

При посещении еще одного храма, Спаса за золотой решеткой, основанного в XVII веке и возобновленного при императрице Анне Иоанновне, Карамзин обратил внимание на церковные сосуды с резными надписями. Он считал, что древнейшим из сохранившихся храмов Москвы на начало XIX века был кремлевский собор Преображения, или Спаса на Бору, воздвигнутый при Иване Калите в 1328 году и содержащий мощи святого Стефана Пермскогого. В действительности этот каменный храм, освященный в 1330 году, в XVI и XVIII веках не раз заново перестраивался.

Не остались без внимания Карамзина также Чудов монастырь с мощами святого Алексея-митрополита и Вознесенский девичий монастырь ‒ место погребения московских великих княгинь и цариц, Синодальная (Крестовая) палата XVII века. Колокольню Иван Великий, в которой находились 33 колокола (в их числе «должен быть и славный Новгородский вечевой»), он называет памятником царя Бориса Годунова и страшного голода 1601‒1603 годов. Автором записки опровергаются слухи о том, что лежавший тогда в яме Царь-колокол работы Моториных когда-то висел на колокольне Иван Великий.

За пределами Кремля Карамзиным были описаны: храм Василия Блаженного, Гостиный двор, Успенская церковь, построенная гостем Сверчковым в конце XVII века (в тексте ошибочно указано: XVIII век); Богоявленский, Петровский, Новоспасский, Андроников, Данилов, Новодевичий, Донской, Заиконоспасский монастыри; Сухарева башня.

Затем автор переходит к памятникам старины окрестностей Москвы (Архангельское, Коломенское, Кусково, Царицыно, Новый Иерусалим, Саввино-Сторожевский монастырь близ Звенигорода. Причем Карамзин оговаривается: «Я писал на память, мог иное забыть». Действительно, дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском он ошибочно называет каменным.

Человек эпохи Просвещения

Николая Карамзина кое-кто из его современников в чем только не упрекал. В отдельных неточностях локализации разных мест... В использовании при написании «Истории государства Российского» в основном нарративных источников, а не актовых материалов... В увлечении преимущественно политической историей, в ущерб показу социально-экономических процессов... Наконец, в последовательном монархизме.

Невзирая на критику, Карамзин всегда оставался самим собой и вел себя с достоинством, хотя взгляды его, конечно, со временем трансформировались, особенно под воздействием Великой французской революции, события которой начинающий литератор мог наблюдать лично во время своей поездки в Западную Европу в 1789‒1790 годах. Будучи человеком эпохи Просвещения, огромное значение он придавал совершенствованию законодательства и мог как в приватных беседах, так и в знаменитой «Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (1811) прямо критиковать политику самого государя.

Совершив в молодости путешествие по Западной Европе, но будучи скорее кабинетным ученым, он в зрелые годы не так уж часто (в отличие от своих предшественников на ниве истории В.Н. Татищева и Г.Ф. Миллера) ездил по России. Проживая годами в Москве, подмосковном Остафьеве и Петербурге, Карамзин бывал также в Нижнем Новгороде, Твери, Симбирске, Ярославле. В 1824 году перед поездкой Александра I по России Карамзин сочинил для императора краткую историческую записку о городах Поволжья, которые были намечены для посещения императором.

Памятники русской старины служили для Карамзина источником вдохновения при написании многотомной «Истории государства Российского», созданной на основе привлечения значительного круга письменных источников. На вещественные материалы историк и писатель ссылался преимущественно в примечаниях с целью подтверждения письменных свидетельств.

Следует отметить, что в период его жизни и деятельности изучение недвижимых объектов историко-культурного наследия России в отличие от памятников письменности еще только начиналось и носило в основном информационный и фиксационный характер.

В первой четверти XIX века существенно расширился в сравнении с предшествующим столетием круг лиц, интересовавшихся памятниками московской старины, ее недвижимыми и движимыми объектами, о которых все чаще стала помещаться информация на страницах журналов. Целью популяризации знаний о памятниках русской старины послужило также издание в четырех частях сборника «Отечественные достопамятности». Привлечению общественного внимания к памятникам старины способствовали сочинение «Записка о московских достопамятностях», многочисленные журнальные публикации на эту тему других авторов той поры.

Признанием заслуг Карамзина перед Отечеством стало торжественное открытие ему в Симбирске в 1843 году памятника работы скульптора П.К. Клодта.