Константин Радзиванович
В начале 1980-х аргентинские генералы затеяли быструю победоносную войну за Мальвинские острова, чтобы сгладить проблемы своей страны. Однако поражение Аргентины стало концом военной диктатуры. Фото Reuters
До тех пор пока существуют империалистические державы, сохраняется экономическая основа и опасность возникновения агрессивных войн. В полной мере подтверждает это наблюдение история участия США в военных конфликтах: считается, что США всего лишь 16 лет за всю свою историю не вели в той или иной форме военных действий. Причины войн все те же – стремление политических сил использовать вооруженную борьбу для достижения различных внешне- и внутриполитических целей. Латиноамериканские страны до последнего времени выступали в роли объектов империалистического влияния, а не его субъектами – разрознены были и экономически слабоваты.
Вступление в новую эпоху
В год начала Первой мировой войны на долю таких империалистических держав, как Великобритания, приходилось около 49% капиталовложений в Латинской Америке, на США – около 17%, на Францию – около 12%.
Сейчас эта структура значительно изменилась. На США приходится около 12% экспорта и 16% импорта стран Меркосур (экономическое и политическое объединение стран Южной Америки, которое действует как общий рынок и таможенный союз), на Китай – 28% экспорта и 27% импорта, при этом доли Китая неуклонно растут. Если США неоднократно использовали военную силу для достижения своих целей в Латинской Америке, то Китай никогда не прибегал к военным действиям и ни один китайский проект в регионе не носит военный характер.
В настоящее время маловероятно, что между этими державами может возникнуть война, подобная войнам XIX–XX веков с целью утверждения своего господства в Западном полушарии. Войны, которые могут возникнуть на этом континенте, будут скорее всего либо войнами США за утверждение своего господства в Западном полушарии, либо войнами между самими латиноамериканскими странами, либо внутренними гражданскими войнами.
Есть мнение, что человечество уже вступило в новую эпоху войн – в Третью мировую войну, причем ее началом считают переворот в Украине в 2014 году.
В эту войну между Россией и коллективным Западом, к которой добавилась новая война на Ближнем Востоке, уже вовлечены тем или иным образом все крупнейшие страны мира. Причем степень их экономической вовлеченности в эти конфликты уже сравнима с той, которая была во время Второй мировой войны.
Страны Латинской Америки, как и во времена Первой мировой войны, так и во времена Второй мировой войны, далеки от главных полей сражений.
Можно вспомнить, что с началом Первой мировой войны 1 августа 1914 года государства Латинской Америки, как и США, заявили о нейтралитете. До 1914 года регион практически не играл роли в военном планировании блоков Антанты и Тройственного союза.
Поначалу нечто подобное произошло и во время Второй мировой войны, хотя страны Латинской Америки уже более активно были вовлечены в мировой конфликт. Мексика и Бразилия даже принимали непосредственное участие в боевых действиях, причем Бразилию относят к одной из победительниц во Второй мировой войне.
Если предположить, что эта тенденция возрастания вовлеченности латиноамериканских стран в каждой последующей войне сохраняется, то это будет означать, что масштабы разнообразного участия, скажем, в Третьей мировой войне будут более значительными, чем в двух предыдущих войнах.
Уже сейчас, напомним, выходцы из Латинской Америки составляют самую крупную группу из иностранцев, воюющих в рядах ВСУ. И хотя до настоящего времени на дипломатическом уровне большинство латиноамериканских стран все так же придерживаются нейтралитета, хотя многие из них и критикуют действия России в Украине и голосуют за осуждающие ее резолюции, тем не менее на практике лишь Багамские острова поддержали экономические санкции против России.
В случае ирано-израильско-американской войны позиции более однозначные. Так, Аргентина и Парагвай поддержали США и Израиль. Нейтральную позицию заняли практически все остальные страны, за исключением Кубы, Бразилии и Колумбии. Президент последней Густаво Петро назвал действия США и Израиля в Иране «варварством», президент Бразилии назвал войну «безрассудной» и «ненужной».
Интересно отметить смягчение реакции Венесуэлы и Никарагуа, которые во время первой 12-дневной войны в июле 2025 года однозначно осуждали действия США и Израиля и называли эту операцию «незаконной и преступной агрессией». Однако после похищения Николаса Мадуро категоричность их оценок смягчилась. То же можно сказать и о позиции Колумбии после недавнего прихода к власти Абелардо де ла Эсприэлья.
Таким образом, можно предположить, что в случае разрастания Третьей мировой войны страны Латинской Америки в своем большинстве будут поддерживать США либо будут стремиться удержаться в статусе нейтральной страны и ограничиваться ролью экономического тыла для США и других участников войны.
Навоевались и настрадались
США, исходя из их доктрины Монро, будут продолжать стремиться к политическому доминированию в Западном полушарии и установлению во всех странах лояльных им правительств. Давний опыт Гренады, которая, например, активно поддерживала Советский Союз в войне в Афганистане до 1983 года, или опыт Венесуэлы, которая осуждала все последние войны США до 2026 года, прямо указывают на то, что привносимые извне изменения во внутриполитическую ситуацию вышеуказанных стран резко меняли их внешнеполитический курс.
По всей видимости, США продолжат свою работу по достижению полного господства в Западном полушарии и тем или иным способом будут стремиться привести к власти во всех странах Латинской Америки дружественные им правительства. При этом вполне возможно, что могут быть использованы не только прямые американские интервенции, но и военные альянсы самих латиноамериканских стран.
Например, США неоднократно использовали Организацию американских государств (ОАГ) как орудие для военной, экономической экспансии в Латинской Америке в 1950–1960-е годы. В настоящее время формируется новое военно-политическое объединение «Щит Америк», цель которого, по словам Дональда Трампа, не позволить «враждебному иностранному влиянию закрепиться в этом полушарии» (то бишь Китаю и России), а также противодействовать наркокартелям.
В альянс по борьбе с наркокартелями уже готовы войти 18 латиноамериканских государств. США готовы содействовать наращиванию их военного потенциала и… ждут от них увеличения расходов на оборону, как это сделали члены НАТО, о чем прямо сказал участникам альянса министр войны США Пит Хегсет.
Следовательно, американскому ВПК можно ожидать новых заказов, на этот раз из Латинской Америки. Похоже, что однажды это объединение может заработать как прокси-сила США, в том числе и в военном плане. На сегодняшний день наиболее вероятными кандидатами на место «мальчиков для битья» видятся Куба, Никарагуа и, возможно, Бразилия.
В 1980-е годы мало кто полагал, что в 2026 году Китай будет обозначен как главный противник США, при этом Китай не выказывал за все это время никакой враждебности по отношению к последним. Просто слишком сильно Китай вырос экономически за эти десятилетия – объем экономики с 1980 по 2025 год увеличился в 64,6 раза.
Росту бразильского ВВП далеко до таких результатов, хотя он и вырос с 2010 по 2025 год в 1,8 раза, но потенциал значительного экономического роста очевиден. И как-то уж слишком раздражающе активно Бразилия сотрудничает с Китаем и Россией (ключевая страна БРИКС в Западном полушарии), продвигает дедолларизацию в рамках БРИКС и Меркосур (проект создания собственной валюты для стран-участников), отвечает дерзко симметрично и асимметрично на многомерное экономическое давление США. Да и всяких ресурсов у Бразилии очень много – империалистический мир всегда болен ресурсным переделом.
Если вспомнить эффект ловушки Фукидида, то «ревность» США по отношению к Бразилии будет расти по мере ее экономического роста, что с высокой вероятностью может привести к конфликту из-за взаимного страха, недоверия и структурных противоречий. Здесь-то, в частности, «Щит Америк» как раз и может пригодиться. Также становится логичным наблюдаемое развертывание в Аргентине передовых систем наблюдения, логистических хабов, ориентированных на мониторинг Бразилии и бассейна реки Ла-Плата.
Угроза новых войн для латиноамериканских стран исходит не только от глобального мирового конфликта. В истории Латинской Америки было немало войн, совсем не связанных с глобальными мировыми конфликтами. И хотя в последние десятилетия не было крупных военных столкновений, именно на исторических основах прошлых войн гипотетически возможно возникновение новых.
А таких войн в XIX и XX веках было предостаточно. Одна Парагвайская война 1864–1870 годов чего стоила. Тогда Парагвай воевал по разным причинам против Аргентины, Бразилии и Уругвая, в результате он потерял почти 40% своей территории и почти 80% мужского населения. Правительству Парагвая даже пришлось разрешить многоженство, чтобы таким образом способствовать восстановлению населения.
Или «селитровая» война Боливии и Перу против Чили в 1879–1884 годах, по итогам которой Боливия уступила Чили прибрежную провинцию Антофагаста и потеряла выход к Тихому океану.
Одна из самых кровопролитных войн проходила в Южной Америке 1932–1935 годов между Боливией и Парагваем за территорию Гран-Чако (более 100 тыс. погибших). Интересно, что победить Парагваю в этой войне помогли бывшие русские царские офицеры.
Не менее кровопролитными были события Мексиканской революции 1910–1920 годов, унесшие до миллиона человек, Гражданская война в Сальвадоре (1979–1992), жертвами которой стали более 100 тыс. человек. Гражданская война в Никарагуа (1980-е) – более 50 тыс. погибших, Гражданская война в Гватемале (1960–1996) – более 200 тыс. погибших, гражданское противостояние Ла Виоленсия в Колумбии с сотнями тысяч погибших (1948–1958), а затем их Гражданская война (с 1964 года) также с сотнями тысяч погибших, которая не закончилась до сих пор. Кубинское повстанческое движение (1953–1959), гражданские войны в Доминиканской Республике в 1965 году, в Панаме в 1989-м, скоротечная «Футбольная война» между Гондурасом и Сальвадором в 1969 году и т.д.
Невозможно не вспомнить аргентинскую «рану», связанную с Мальвинскими островами. В начале 1980-х аргентинские генералы, в разгар гражданской «Грязной войны» (1976–1983), решили провести быструю победоносную войну, чтобы несколько сгладить в том числе и экономические проблемы своей страны. Однако поражение Аргентины в той войне стало концом самой военной диктатуры. Пример этой войны хорошо демонстрирует, что развязывание войны не раз было использовано в истории Латинской Америки для решения внутренних кризисов, и можно сказать, что такой прием может быть использован еще не раз.
В целом страны Латинской Америки, пройдя через череду разного рода войн с многочисленными жертвами и трагедиями, выработали определенный иммунитет к решению межгосударственных проблем посредством войн. Как говорится, навоевались и настрадались.
Без больших военно-политических амбиций
В большинстве своем межгосударственные границы устоялись и все тлеющие территориальные споры (Колумбии и Эквадора, Боливии и Чили, Парагвая и Аргентины, Никарагуа и Коста-Рики, Колумбии и Никарагуа, Венесуэлы и Гайаны, Венесуэлы и Колумбии, Гватемалы и Белиза, Аргентины и Великобритании), которые существуют, страны стремятся решать посредством переговоров, можно сказать, что страны прислушиваются к международным законам и решениям судов.
У стран Латинской Америки отсутствуют большие военно-политические амбиции. В отличие от других регионов мира, латиноамериканские страны, как правило, не стремятся к региональному доминированию с помощью военной силы, у них отсутствуют религиозные противоречия. Их военные расходы пока невелики, и государства больше сосредоточены на решении внутренних экономических и социальных вопросов. И хотя вероятность межгосударственных войн существует, но она все же меньше, чем войн гражданских.
Как мы видим, форма войны изменилась на наших глазах – уже нет атак пехоты или столкновения танковых колон, даже пилотируемые летательные аппараты уходят на задний план. Война превратилась в войну беспилотников и ракет. Колумбийские, мексиканские наркокартели воюют за «свои» территории и отправляют своих представителей воевать в Украину, вербуют ветеранов, чтобы перенять опыт применения дронов для своей борьбы с правительством.
Колумбийское правительство ввело жесткие ограничения на импорт всех дронов. БПЛА постепенно изменяют правила внутреннего конфликта, они лишили правительство привычного превосходства в воздухе. В частности, такие крупнейшие группировки, как «Армия национального освобождения (АНО)» и «Революционные вооруженные силы Колумбии (РВСК)», с каждым годом расширяют свое присутствие по всей стране. Группировки РВСК действуют в 372 муниципалитетах, то есть в каждом третьем муниципалитете страны.
Доходы от незаконной торговли наркотиками достигли 16,5 млрд долл. в 2024 году, что превышает 15 млрд долл., полученных нефтяной промышленностью Колумбии. Конечно, это не 30 млрд долл. в год (это больше, чем годовой бюджет таких стран, как Сальвадор, Гаити), которые зарабатывал Пабло Эскобар в свое время, но суммы колоссальные.
Ежегодное производство кокаина в Колумбии выросло в 10 раз: с менее чем 300 метрических тонн в 2013 году до почти 3000 метрических тонн в 2024 году.
Торговля кокаином выросла с 0,8% ВВП в 2013 году до 4,4% ВВП Колумбии. При этом Колумбия имеет статус с 2018 года глобального партнера НАТО и основного союзника США вне НАТО. В последнее время все более усиливается военное сотрудничество у США с Перу.
Не менее серьезная ситуация складывается и в Мексике, где влияние и амбиции наркокартелей растут с каждым годом. В далекие 1990-е один из боссов наркокартелей, следуя примеру Пабло Эскобара, также пытался договориться с руководством страны о прекращении его преследования, предлагая взамен оплатить внешний долг страны. Политическое влияние, амбиции и экономическая мощь картелей с тех пор только увеличились.
Развязыванию войн в Латинской Америке в значительной мере препятствует фактор наличия США, у которых более 75 военных объектов на континенте. Они всегда могут выступить и в качестве третейского судьи, и в качестве усмирителей. В целом геополитическая роль Латинской Америки сместилась в сторону противостояния США и Китая, сегодня главная динамика носит не идеологический, а геополитический характер.
Еще совсем недавно изменения в региональной политике рассматривались через призму противостояния разных идеологий и партий, сегодня же все изменения интерпретируются с точки зрения стратегического противостояния США и Китая.
Существует явное противоречие между ведущей торговой ролью Китая в большинстве стран и, следовательно, заинтересованностью бизнес-элит этих стран в продолжении сотрудничества и, с другой стороны, стремлением США вытеснить Китай из Латинской Америки. В целом латиноамериканская элита проамериканская, но цели их «крестного отца» зачастую противоречат экономическим интересам самих «крестников».
Серьезной основой для возникновения вооруженного противостояния населения латиноамериканских стран является этническая самоидентификация населения. В Латинской Америке существует ряд стран, где устойчивый раскол общества сохраняется на протяжении многих десятилетий. В основе этих противоречий находится этническая самоидентификация населения.
В Перу, Боливии, Эквадоре «белая» и «индейская» части общества практически всегда голосуют за разных кандидатов на различных выборах. Совсем недавно в Боливии мы наблюдали, как формировались вооруженные группировки из местных крестьян, преимущественного индейского происхождения, для свержения президента Родриго Паса.
В 1980-е годы в Перу в военном конфликте между маоистской группировкой «Сандеро Луминосо» и правительственными войсками совместно с крестьянским ополчением «Рондас» погибли десятки тысяч человек. В начале 2000-х в этих же районах происходили вооруженные столкновения с националистическими группировками братьев Умала, в 2022 году там вновь начались кровопролитные вооруженные противостояния.
И все эти гражданские войны в основе своей имели различия в самоидентификации пестрого населения Перу, где примерно половину составляет белое и смешанное население, а остальные кечуа – люди индейского или смешанного с коренными народами населения, они и являются носителями индейского национализма.
Несмотря на несколько десятилетий относительного затишья в Латинской Америке, похоже, что этому региону все же не удастся избежать новых войн. Сама по себе капиталистическая система хозяйствования по своей природе находится в постоянном состоянии беременности войной.
Геополитическое противостояние США с Китаем обязательно найдет свое проявление в опосредованных вооруженных конфликтах в Латинской Америке. Для этого будут использоваться многочисленные тлеющие территориальные споры между странами, разнообразные гражданские противоречия в странах, возможности и амбиции наркокартелей.
