Андрей Ваганов
Михаил Фомин: «Мы абсолютно уверены, что государство должно поддерживать издание научных книг». Фото фонда «Росконгресс»
О проблемах и перспективах отечественного научного книгоиздания с заместителем главного редактора «НГ» Андреем ВАГАНОВЫМ беседует кандидат экономических наук, руководитель издательства «Наука» РАН Михаил ФОМИН.
– Михаил Валерьевич, издательство «Наука» в следующем году отмечает 300-летний юбилей. Это действительно большая дата – 300-летие научного книгоиздания. Наверное, это вообще было самое первое в мире научное издательство…
– Издательство «Наука», безусловно, является старейшим действующим издательством в России и одним из старейших в мире. Однако, если говорить о мировом первенстве, здесь есть важные нюансы. Старейшим непрерывно действующим научным издательством принято считать издательство Кембриджского университета. Кроме того, типографии при таких европейских университетах, как Оксфордский, существовали уже в XVII веке. Поэтому мы с гордостью говорим о том, что мы – первое научное издательство в России и старейшее из ныне действующих в нашей стране. В мировом же контексте мы по праву находимся среди первых.
– Это все же университетские издательства. А это вот на государственном уровне...
– На государственном я даже не знаю, с кем сравнить.
– В мае этого года на встрече в рамках пресс-клуба издательства меня задела ваша фраза: «В стране уже несколько лет нет нормальной поддержки научного книгоиздания». Я понимаю, разговор обширный, но тем не менее какие-то узловые моменты можно обозначить? В чем, так сказать, вот это «нестроение» проявляется?
– Поддержка научного книгоиздания ранее была выстроена через грантовый конкурс, в частности – через гранты Российского фонда фундаментальных исследований, РФФИ. И тогда было понятно, как именно поддерживает государство издание научных книг.
После трансформации РФФИ в Российский центр научной информации этот грантовый конкурс пропал. Те гранты, которые были переданы из РФФИ в Российский научный фонд, РНФ, перешли и продолжились. Но вот издание научной литературы, книг, монографий там отсутствуют. Поэтому вот уже несколько лет как нет системной, понятной грантовой поддержки для издания научных книг. И мы абсолютно уверены, что государство должно поддерживать издание научных книг.
Дело в том, что монографии потеряли свой вес в оценке деятельности ученого и научных коллективов. В итоге мы потеряли прямой инструмент финансирования по грантовому конкурсу научных книг и фактически косвенный механизм поддержки через зачет конкретных книг, определенным образом отобранных. Задача – поддержать не просто все подряд книги, а именно качественные, рецензируемые научные издания. Именно они требуют государственной поддержки.
Мы несколько лет подряд запрашиваем соответствующее финансирование – сначала у Министерства науки и высшего образования, сейчас у Российской академии наук, РАН. Книгоиздание пока не получило эту поддержку.
– Как складываются отношения издательства с учреждениями и ведомствами?
– Отношения широкие. Мы подписали соглашения о сотрудничестве с рядом организаций о реализации совместных проектов. Например, нынешней осенью выходит иллюстрированный сборник «Сказки от ученых» – совместная работа издательства «Наука» и Сколтеха. В книге современные российские исследователи рассказывают детям о своей работе языком волшебных рассказов, в основе которых лежат научные факты. Проект реализуется при поддержке Министерства науки и высшего образования РФ в рамках 10-летия науки и технологий. Мы расскажем, например, о биомиметике – способе создания устройств или материалов, разрабатывая и придумывая которые ученые вдохновляются природными материалами, процессами и вообще растительным и животным миром планеты.
Подписано соглашение с Союзом журналистов РФ, направленное на популяризацию отечественной науки в СМИ, организации форумов и награждения лучших из тех, кто действительно хорошо разбирается в этой сложной теме и пишет о науке. Есть соглашения со спортивными федерациями.
– Перед нашей встречей я зашел в книжный магазин «Наука» при издательстве. Там достаточно много новинок. Это меня даже несколько поразило.
– Конечно. Мы как издатели, в том числе в части внебюджетной деятельности, очень успешны. Мы публикуем около 200 монографий в год. Эти книги пользуются спросом, люди их читают, покупают. Эта часть нашей деятельности, безусловно, очень значима для издательства.
– То есть научное книгоиздание финансируется вами не по госзаданию, а, так сказать, за свой счет? За счет внебюджетной деятельности?
– Фактически да.
– В сфере издания научной периодики тоже проблемы?
– Там лучше ситуация. Есть поддержка со стороны государства и от Российской академии наук через несколько разных инструментов. И кстати, не только через издательство «Наука» идет поддержка научных журналов. У нас есть госзадание на издание научных журналов Российской академии наук.
– Насколько мне известно, 144 журнала РАН вы издаете...
– 141, в прошлом году по крайней мере. В этом году должно было быть увеличение. Оно формально пока не произошло, но мы знаем новые наименования, просто нет фиксации этого. Тем не менее должно стать 146 журналов по планам РАН в ближайшее время именно по госзаданию.
– Сейчас активно обсуждается идея создания международной издательской платформы научных публикаций открытого доступа (Open Access, ОА) именно для научной периодики. Как вы считаете, какое соотношение между этими двумя моделями распространения научной периодики – классическая подписная модель и платформа открытого доступа, Open Access, когда автор платит и его текст на английском и национальном языке эта платформа распространяет в течение одного-двух месяцев, – должно быть?
– Некоторое движение в сторону модели открытого доступа, как мировой опыт показывает, это движение еще даже не в середине пути, а в начале. Во всем мире узнаваемых, имеющих определенный статус журналов открытого доступа меньше 20%. Какое-то количество журналов находится в гибридном доступе. То есть в основном это подписные журналы, и у них просто одна-две-три статьи размещаются в открытом доступе при оплате авторам.
Общий объем в итоге через меры государственного стимулирования Open Access, которые были за рубежом, привел только к 40% открытого доступа, а 60% – подписка. Вот такое нынешнее состояние в мире.
В России мы существуем совершенно в других экономических и правовых условиях. Конечно же, в России как было, так и остается: главный инструмент распространения – подписные модели. И мы настаиваем на том, что и журналы РАН – они все подписные.
Другое дело, что даже когда мы работаем с подписной моделью, бывают разные подходы. Например, может быть национальная подписка, и в России она есть. Российский центр научной информации делает национальную подписку, доводя научные журналы РАН до 1200 организаций. Все остальные, соответственно, должны заплатить. Физические лица должны заплатить за эти материалы.
И это единственно правильное решение у нас в стране именно в силу того, что, когда платит автор, это резко повышает риски хищнических практик в издательской деятельности, резко снижает качество журнала. А мы обладаем коллекцией наиболее качественных журналов, которые следят за обязательным двойным слепым рецензированием, следят за качеством того, что мы публикуем. И это требует подписной модели. Она работает в России прекрасно.
– Тем не менее, как вы сказали, у нас 141 журнал, а в Китае около 300 только устоявшихся, с авторитетом, журналов. А к 2035 году они планируют довести число научных рецензируемых журналов чуть ли не до тысячи. От кого это зависит? От издательства, от ученых, от Академии наук?
– Понятно, что во многом это зависит от экономики страны и ресурсов, направляемых на научную коммуникацию. Экономика Китая позволяет вести отдельную программу академического лидерства именно в журналах. Мы знаем, в России тоже есть программа академического лидерства для университетов, для научных центров. Это все применяется: программа «Приоритет-2030» и другие программы. Отдельной программы поддержки именно научной коммуникации, ранжирования журналов и вложения ресурсов, чтобы они действительно стали очень сильными, пока нет. Мы поддерживаем тот потенциал, который есть. Мы даже расширяем коллекцию журналов немного, как я уже сказал.
Реальные шаги по государственному финансированию расширения коллекции – менее 10%. Предпринимаются шаги по расширению не через государственное финансирование, а по дополнительным партнерским соглашениям. У нас есть переводы на английский язык, они финансируются. В том числе государство финансирует перевод на английский язык более 50 периодических изданий. То есть в принципе у Российской Федерации есть задача распространять свое научное знание, чтобы влиять во многом и на мировое научное сообщество. И это действительно рабочий инструмент.
– Вы инициировали создание онлайн-платформы стран БРИКС – BRICS Digital Resources с целью продвижения научной периодики России в 20 странах. В каком состоянии эта платформа? Имеет ли она шансы не просто перерасти локальную бриксовскую, а стать мировой платформой?
– BRICS Digital Resources заведомо не локальная бриксовская. БРИКС – около половины мира и по экономике, и по населению планеты. Кстати, отвечая на предыдущий ваш вопрос про Китай. По официальным данным и результатам международных исследований, в Китае наблюдается значительный рост числа ведущих ученых.
Вы же понимаете, что это все максимально связанные вещи: большее количество ученых приводит к большему количеству научных статей и к большему количеству научных журналов. Но Китай – крупнейшая экономика мира по паритету покупательной способности, они несколько лет назад США обгоняли. У китайцев действительно много ресурсов. И БРИКС+ это очень перспективный формат.
Сейчас идет 10-летие науки и технологий в России. В его рамках главное мероприятие – конгресс молодых ученых. Он ежегодно проходит. В прошлом году был очередной конгресс, на котором параллельно проходила конференция делегации стран БРИКС+. Были представители из Южной Африки, Бразилии, Индии, Китая. Одна из сессий на этой конференции была посвящена научной коммуникации. Организатором этой сессии стало издательство «Наука». На ней были представители всех этих стран, и они обсуждали, как двигаться дальше и какие ключевые потребности, проблемы представители разных стран видят. Причем – удивительно! – была очень теплая поддержка от Южной Африки, например. Они очень хотят взаимодействовать с Россией.
Обсуждался ключевой тезис: наука мультиязычна объективно. Настоящая наука – она на национальных языках ученых. На каком языке ученые работают и думают – это и есть настоящий язык науки. Не английский, а тот, на котором на самом деле было придумано – построен механизм, методика – и реально проведено само исследование. Объективно большая часть науки в мире проводится не на английском языке. Это реалии. Если говорить про Китай – то же самое. У них на китайском языке гораздо больше науки, гораздо больше научных журналов. Вы упомянули про какие-то тысячи журналов, а там, извините, 15 миллионов ученых, и конечно, они имеют гораздо больше тысячи научных журналов. Там гигантский объем научной информации публикуется именно на китайском языке.
Когда мы обсуждали перспективу платформы BRICS Digital Resources, конечно же, все чувствуют гнет зарубежных наукометрических систем, которые исторически появились раньше. Первым появился Web of Science, WoS – тогда еще от Института научной информации США; когда этот индекс еще корпоративной Америкой не был приобретен. И сейчас это часть одного из крупных западных издателей. И в какой-то момент показалось, что у них есть монополия. Но во-первых, у них не было и нет монополии на научное знание. WoS – это просто один из инструментов наукометрических исследований.
Конечно, у БРИКС есть потребность в мультиязычной платформе, которая будет гораздо более репрезентативна относительно науки, чем существующие системы, которые на самом деле уже устарели.
– А в каком состоянии она сейчас?
– По программе BRICS Digital Resources мы находимся в стадии проектирования. У Китая есть своя наукометрическая система, она работает. Аналогично у России сейчас есть несколько наукометрических систем. Необходим проект интеграции и пересечения обмена информацией. Мы понимаем, как это сделать, мы понимаем, какие в эту систему должны быть заложены ключевые принципы работы. И они точно должны быть другими, не те, что включены в современные западные системы. Главное – мы получили поддержку представителей других стран БРИКС+ в том, что нужно эти другие принципы интегрировать.
– Известная – для кого-то печально известная – американская компания Pleiades уведомила, что с первого января 2027 года она перестает публиковать англоязычные версии 108 российских академических журналов на платформе Springer Nature. На ваш взгляд, какие последствия могут ожидать отечественное научное сообщество?
– Максимально позитивное событие! Прекращается нарушение нормативных российских требований последних лет. Еще 10 лет назад были серьезные скандалы, связанные именно с деятельностью компании Pleiades, которая переводила на английский издания РАН и распространяла англоязычные версии за рубежом.
Надо понимать, что происходило воровство цитирования наших оригинальных журналов в прямом виде: исходные цитирования российских журналов привязывались к другим журналам. Этого не должно происходить, тем более в науке, где научная достоверность, принципы научной этики – ключевые моменты научной коммуникации. И когда они нарушались – а они нарушались в деятельности этой компании, – наносился непоправимый ущерб. Он большой, колоссальный на самом деле за почти три десятилетия существования этой практики.
Теперь, наконец, окончательно Springer согласилось, что так невозможно продолжать! Несмотря на геополитическую обстановку, когда в некоторой мере они даже могли бы быть заинтересованы продолжать наносить вред российской науке. И в этом смысле такая практика могла еще продлиться.
Меры, принятые российским правительством, эффективны. Сейчас произошло переключение переводов из Pleiades – в издательство «Наука». Мы делаем переводы на английский язык более 50 научных журналов Российской академии наук. Это понятный, простой и действенный шаг – уйти от неправильных схем, наносящих вред, уводящих цитирование в сторону путем искажения выходных данных.
Таким образом, контролируя эти процессы в государственном издательстве «Наука», мы можем обеспечить достоверные цитирования, обеспечить перевод без искажений, редакционную политику без русофобских историй, как то запрет на публикацию авторов, аффилированных с подсанкционными отечественными институтами. Мы как раз получили инструмент, который позволяет нам обеспечить отсутствие такого антинаучного поведения. Отказ в публикации авторов, связанных с санкционными институтами, – это не научно, противоречит принципам научной этики.
– Михаил Валерьевич, позвольте футурологический вопрос. Нужны ли бумажные версии научных журналов или сейчас достаточно иметь цифровую платформу, где все они будут размещены? Я имею в виду именно научные журналы. Мне кажется, например, что научно-популярные нуждаются в бумажной версии обязательно…
– Научные нуждаются в еще большей степени!
Могу цитатой Михаила Валентиновича Ковальчука ответить: «А рубильник?» Это очень важный фактор, особенно в современном мире, – фактор безопасности в целом и безопасности научных знаний в частности. Вырубить электричество одним рубильником – яркая метафора. Действительно, мы обязаны думать еще и о таких вещах. Пропадает интернет – и нет базы, несколько корневых серверов сбоят – и всё.
Более того, надо смотреть, кто управляет цифровым ресурсом. А если этот ресурс еще и не локализован в России, то это вообще может грозить катастрофой. Помимо возможности потери данных, существует высокая вероятность искажения данных. Современные системы искусственного интеллекта позволяют подделывать цифровые ресурсы.
Библиотеки с печатными экземплярами обязательно нужны. В этом смысле, наоборот, надо стимулировать всю систему научной коммуникации обязать журналы иметь печатную версию. Это скорее то, что стоило бы сделать; к сожалению, этого пока нет. Актуальная ситуация такова, что довольно много журналов имеют только электронную версию. Мы уже в этом мире живем. Но это снижает безопасность научной коммуникации. Еще раз: у библиотек должна быть версия не только в электронном виде, но и в печатном. Научные журналы должны обязательно распространяться и в той, и в другой версии. Как это у нас сейчас представлено: подписка отдельно идет и на электронную версию, и на печатную.
Да, тиражи сократились. Сейчас это не столько для массового спроса, сколько именно для библиотек. Мы считаем, вся эта система должна обеспечивать сохранение и надежное хранение информации при любых условиях: что бы ни произошло, этим материалом можно было бы воспользоваться. Важно, чтобы в каждом из региональных научных центров России это было. Именно в научной информации крайне важно обеспечить оба вида распространения – и в печатном, и в электронном виде.
