И Атлантида падает на дно

Борис Скуратов на даче в Кратове. Фото Елены Рудницкой

В.Б. Микушевичу

Über allen Gipfeln

Ist Ruh...

Когда умолкнет щебетанье

 птичье,

И путнику никто не даст 

ответ –

Бессмыслен Божий мир 

без Беатриче,

И Роза мира – вымысел 

иль бред?

Глухонемое ангелов величье

Оставит на закате алый след,

Но как – скажите мне – 

смогу постичь я

Великого Ничто нетварный 

свет?

О суета, премудрость 

Соломона!

Ты – словно бочка Данаид, 

бездонна,

Судьбы моей прообраз 

приоткрой,

От средиземноморских 

побережий

Она взлетит, влекома 

мглою свежей,

Что обещает страшный 

мне покой.

Отплытие на остров Патмос

Ах, маленький мой Федр, 

мы уплываем

На Патмос, где пророки 

в мураве.

Страшнее черных недр 

был овеваем

Ветхозаветным ветром 

в голове

Наш парусник, спускавшийся

 по Бельту,

Пока дигамма улетала 

в Дельту.

И город Гераклита в лоне вод

На волнах алфавита уплывет.

Куда бежать – нет места 

во вселенной,

И Атлантида падает на дно,

Метафорой, спустившейся 

Селеной

Нам бодрствовать и грезить 

суждено.

Пусть плавники у них 

растут на коже,

Мне друг Платон, 

но Флегетон дороже!

Кисловодск

Туберкулез воспоминаний,

Как кубик Рубика упрямый,

Вот город всплыл, 

где временами

Воздушные открыты храмы.

Любовь здесь сплетена 

с коварством

В глухих ущельях ресторана,

Больной обвенчан здесь 

с лекарством

Струей стигийскою нарзана,

Что обрекает на забвенье,

И – словно стертые офорты –

Летят волшебные мгновенья,

Как будто духи из реторты.

Вот кардиологи и йоги

Изводят тень отца микроба,

И Боги Лотоса в берлоге

Кричат Эльбрусу: 

«Гамарджоба!»

И от бювета до эстрады

Теряются узбеки в звездах,

И, как Грушницкий в водопады,

На город выпадает воздух.

Рильке в Москве

Он помнил Третий Рим, 

забыв о старом,

Суровый город гения Солари,

Где ангелы ему ниспосылали

Всю благодать небесного 

нектара.

Как вечное рождение Венеры,

Одетая в монашеские ризы,

Россия проступала сквозь 

карнизы,

Не преступая эфемерной меры.

Еще не сбросив пены 

Боттичелли,

Как будто палец уколола 

чем-то,

И в деревянном сне 

Куаттроченто

Поля и купола оцепенели.

И, снегом, как забвением, 

хранимый

Он видел, как Фаворский 

свет струится,

И мужиков заснеженные лица

Просторны, как тосканские

 равнины.

В предчувствии прихода 

Леонардо,

Не зная Рафаэлевой мадонны,

Они вот-вот вернутся 

на иконы,

И дерево росой будить не надо.

И часто, предан памятью 

неверной,

Он к юности перстами 

прикасался,

И проливал бальзам 

Предренессанса

На раны незажившие модерна.

Письма Плиния Младшего

Светило солнце с четырех 

сторон,

И на столе лежали три улитки,

И в двух бассейнах раскалялись

 плитки,

И волны разбивались о балкон.

И жизнь брела, как стадо 

кабанов,

Что на досуге нюхают левкои,

И брезжили этрусские покои

Полузабытым запахом стихов.

Водопровод, как Форум, 

громыхал,

И термы строились 

в зеленом море…

Но почему-то вдруг: 

Memento mori,

Все исчезает, друг мой Марциал.

Преграды нет – все ил речной 

несет,

И казначейство старого 

Сатурна,

Где адвокаты ходят 

на котурнах,

Ничто от запустенья 

не спасет.

Но горе, как Египет, далеко,

И пусть рабы играют 

на кифаре,

И хорошо – овечьей вслед 

отаре –

Здоровый воздух пить и молоко.

Благоволит Божественный 

Траян,

А по лесам гуляют христиане,

И на доносы обращать вниманье

Мешает кашель – 

                     маленький изъян.

Публикация Елены Рудницкой