Все уже написано до нас

Что же такое книга? Жаль, что не коробка с шоколадными вафлями!..Иллюстрация создана с помощью нейросети «Шедеврум»

Ученого видно по соплям

Знаменитый чешский просветитель Ян Амос Коменский (1592–1670) в философской повести «Лабиринт света и рай сердца» так описывает господ ученых: «Эти ворота были глубокие, тесные и темные, и их охраняли вооруженные стражники, которым должен был каждый, желавший попасть на улицу ученых, доложиться и попросить себе провожатых. И видел я, что толпы людей, особенно молодых, приступали к ним и принуждаемы были подвергнуться самым строгим испытаниям. В первую же очередь испытывали, каковы кошелек, зад, голова и мозги (судя по соплям) и, наконец, шкура. У кого голова была из чугуна, мозги медные, зад свинцовый, шкура жестяная, а кошель полон золота, того одобряли…» (Ян Амос Коменский. Лабиринт света и рай сердца. – М.: МИК, 2000).

Именно так, господа специалисты. В те далекие и прекрасные времена, поговаривают, сопли считались выделениями мозга. Но ведь у многих до сих пор так! Птицу видно по полету, а настоящего ученого – по соплям. О том всякий знает.

Однако продолжу цитату: «Потом вернулись мы на площадь ученых; гляжу – а там всюду ссоры, свары, стычки между ними. Редкий здесь не схватывался с кем-либо… Чем ученее кто сам себя мнил или остальными был почитаем, тем больше он заводил ссор и раздавал вокруг ударов мечом, рубил, колол, стрелял, так что и смотреть делалось страшно…»

Впрочем, людей высокодуховных, скажем так, Коменский описывает не лучше:

«И пришли мы на площадь позади храма – а там эти совершившие омовение люди в белом, засучив рукава, сверкая глазами и закусив губы, со страшными криками метались туда-сюда и чуть ли не купались в человеческой крови. Я в страхе отшатнулся и спросил: «Что они делают?» Ответили мне: «Спорят о вере». О чем препирались они с превеликой яростью и в конце концов решили завершить диспут теми же средствами, что и с иноверцами на площади: огнем и мечом. И объял меня ужас».

Критикуя одних, Коменский, разумеется, противопоставляет им то, что считает истинным. Кто бы сомневался. Но какова критика! В конце концов описания ада всегда интереснее описаний рая. Первый том «Мертвых душ» прекрасен, а прочим – не бывать.

Все уже написано до нас

Все уже написано до нас. Судите сами. Вот что писал более полувека тому назад Таге Даниэльссон:

«Тремстам тысячам американских граждан вручалась книга и задавался вопрос: что это за штука и для чего она употребляется? Ответы распределились следующим образом.

35% сочли, что это коробка с шоколадными вафлями, и были очень разочарованы, узнав, что ошиблись;

23% пытались этим предметом забивать гвозди;

19% полагали, что это новое средство для похудения;

12% решили, что это какой-то рекламный трюк (если соберешь еще 11 таких же, получишь бесплатно пакет корифлекса);

11% конце концов ответили, что это книга; большинство из них не знало, как она открывается, а оставшиеся 17 человек, которые умели читать, заявили, что книга плохая» (Сказки для детей старше 18 лет. – М.: Молодая гвардия, 1974).

Гвозди, признаться, книгой забивать можно. Вот только непонятно, зачем? Да и гвоздей-то где столько взять?..

На последнем дыхании

Любой, даже малопьющий человек знает, что лучший собутыльник – он сам. И собеседник, разумеется, тоже. Зачем пить в компаниях, где все глупее тебя? Куда лучше посидеть, поговорить и выпить на равных, с самим собою.

В повести Ньёрдюра П. Ньярдвика «Министерство деторождения» (опубликована в книжке «Сказки для детей старше 18 лет» (М.: Молодая гвардия, 1974) есть поучительный эпизод:

«Стефаун и Магнус сидят молча за столом у окна и слышат, как в глубине зала пьяный из последних сил пробует говорить сам с собой. Но, видимо, слушатель не слишком внимателен, а оратор еле ворочает языком. И беседы не получается. Правда, иногда пьяному голосу удается гордо возвыситься, но тут же силы оставляют его, и он опускается до нечленораздельного бормотания».

Как верно, как глубоко подмечено: из последних сил. Но силы оставляют его.

На последнем дыхании.

Наши силы небезграничны.